И все же он испытывал сильный и непривычный страх, когда отыскал нужное гнездо и воткнул в него разъем кабеля. В наушниках немедленно пискнуло — соединение установилось автоматически.

Он все еще мог присматривать за Ай-Ти. Мог обеспечить, чтобы такое не повторилось. Все было под контролем. Он мысленно повторил это, когда в наушниках щелкнуло, а попискивание прекратилось. Бернард знал, что на другом конце кто-то вышел на связь, хотя этот кто-то не удостоил его даже приветствием. В молчании ощутимо сквозило раздражение.

Бернард тоже решил обойтись без любезностей. И сразу начал с того, что ему было нужно сказать:

— Первый бункер? Это восемнадцатый.

Он слизнул пот с губы и поправил микрофон. Ладони внезапно стали холодными и липкими, а ему захотелось в туалет.

— Мы… э-э… возможно, у нас… э-э… у нас здесь небольшая проблема…

Путь был долгим, но особенно долгим он казался ребенку. Хотя Джульетта прошла своими ножками не так много ступенек, у нее было такое чувство, что она и родители идут уже несколько недель. Для нетерпеливой малышки все тянется вечность, а любое ожидание становится пыткой.

Она ехала на плечах отца, вцепившись ему в подбородок и плотно обхватив ногами шею. Находясь так высоко, она была вынуждена наклонять голову, чтобы не задевать верхние ступеньки. Сверху доносился стук ботинок и сыпались пылинки ржавчины, попадая ей в глаза.

Джульетта моргнула и уткнулась лицом в отцовские волосы. Несмотря на переполнявшее ее возбуждение, ритмичное покачивание плеч отца непреодолимо убаюкивало. Когда он пожаловался, что затекла спина, Джульетта проехала несколько этажей на руках у матери, обняв ее и постепенно погружаясь в сон.

Ей очень нравились звуки путешествия: перестук шагов и размеренное бормотание родителей, разговаривающих о всяких взрослых вещах. Джульетта то дремала, то просыпалась, и голоса родителей звучали то громче, то тише.

Путешествие казалось калейдоскопом туманных воспоминаний. Она вздрогнула от поросячьего визга за приоткрытой дверью, смутно запомнила сад, который они проходили, и окончательно проснулась от запаха чего-то сладкого. Потом был то ли обед, то ли ужин. В тот вечер Джульетта почти мгновенно заснула, выскользнув из отцовских рук в темную кровать. Наутро она проснулась рядом с кузиной, которую прежде не видела, и почти в такой же квартире, в какой жила сама. «Выходной», — поняла она по крикам старших детей, шумно игравших в коридоре, вместо того чтобы идти в школу. После холодного завтрака они с родителями снова очутились на лестнице, и Джульетте опять казалось, что они путешествуют целую вечность, а не один-единственный день. А потом ею вновь овладел сон, мягко стирая ощущение времени.

Еще через день они прибыли на площадку сотого этажа. Последние шаги Джульетта сделала сама, держась за руки родителей, а они объясняли ей значимость этого этажа. Они сказали, что теперь находятся в месте, которое называется «глубина». Нижняя треть бункера. Они поддержали Джульетту, когда ее не совсем проснувшиеся ножки шагнули с последней ступеньки лестницы на площадку сотого этажа. Отец показал наверх, где над распахнутыми дверями был выведен краской большой номер: 100.

Эти два крута очаровали Джульетту. Они были как распахнутые глаза, впервые увидевшие мир. Она сказала папе, что уже умеет считать до ста.

— Знаю, что умеешь, — ответил он. — Потому что ты очень умная.

Джульетта вошла следом за мамой на базар, цепляясь ручонками за сильную и шершавую отцовскую ладонь. Люди тут были повсюду. Стоял шум, но приятный, радостный шум: все повышали голос, чтобы быть услышанными, совсем как в школе, когда из класса выходил учитель.

Джульетта боялась потеряться, поэтому крепко держалась за отцовскую руку. Они подождали, пока мать выменивала кое-что для обеда, обойдя десяток прилавков. Папа уговорил какого-то человека разрешить Джульетте сунуть руку через решетку клетки и погладить кролика. Шерсть у него оказалась очень мягкой. Джульетта испуганно отдернула руку, когда кролик повернул к ней голову, но тот жевал что-то невидимое и лишь со скукой посмотрел на нее.

Базар казался бесконечным, даже когда разноцветные ноги взрослых редели настолько, что Джульетта видела, где его границы. В стороны от главного прохода тянулись более узкие коридоры, забитые прилавками и палатками, сплетающимися в лабиринт цветов и звуков, но Джульетте туда заходить не разрешали. Она шла рядом с родителями, пока они не добрались до прямоугольной лестницы — таких она никогда в жизни не видела.

— Осторожно, — предупредила мама, помогая ей подняться на первую ступеньку.