Шрифт:
Сергей тотчас повалился набок. Буквально за мгновение до того, как стеклянное крошево сыпануло ему на наушник утеплённой будёновки.
В верхнем углу лобового стекла зияла рваная дыра с радиальной паутиной трещин.
— Суки, забодали… — флегматично пробормотал Сергей Хачариди.
Редко какой автомобиль Красной армии был укомплектован более чем одной запаской. За те сутки, что Сергей пробирался на дорогу № 2, дивизия шла на Суомуссалми одновременно по трём лесным дорогам, разделившись на три колонны… За это время колёса он менял уже трижды. Затруднений с этим не возникало, поскольку, в сущности, весь автопарк Красной армии, за исключением, конечно, штабных легковушек, состоял из ЗИСов и ГАЗов. Но откручивать и монтировать колёса на морозе в 20–25 градусов… Даже думать об этом — сердце леденело.
— Чтоб вас… — Сергей толкнул каблуками сапог фанерную дверцу, оббитую жестью и, словно в снежный омут, кувыркнулся наружу, под борт бронеавтомобиля.
Мгновением позже пуля прошила крышу его ЗИСа и вспорола дерматиновое сиденье водителя. Стреляли сверху, — «кукушка» работала — так называли финских снайперов, прятавшихся в разлапистых кронах сосен.
Вдоль борта бронеавтомобиля Сергей, пригнувшись, добрался до кузова своей машины и, убедившись, что со стороны леса он прикрыт тентом другого грузовика, вскочил на подножку, нырнул за брезентовый полог и больно ударился плечом об угол деревянного ящика.
Нащупал в сумраке пружинные замки с другой стороны ящика, щелкнул ими поочерёдно и оттянул на себя крышку с белой аббревиатурой РПД по зелёному полю.
Содержимое соответствовало. Парафинированная бумага клочьями полетела с маслянистой стали «Дегтярева».
В ящике с индексом «БП 7.62» были «блины» магазинов, упакованные стопками…
7 января 1939 года
… Мины летели вдогонку бросившимся во все стороны красноармейцам. Дорога была явно пристреляна. Вот клуб белого дыма разворотил кабину грузовика, прежде чем из неё успел выпрыгнуть водитель и его швырнуло на капот через лобовое стекло уже обезображенным, точно кусок рубленой говядины, замотанный в кровавую ветошь.
Полетели, чертя во все стороны копотные траектории, лохмотья брезента и шинельного сукна, подсумки, будёновки и противогазы; воткнулся под ноги трехгранный штык.
Наконец-то сквозь какофонию воплей и стонов, надрывный вой мин и грохот разрывов стала слышна и ответная стрельба трехлинеек, и зачастил, сыпля на лобовую броню латунные гильзы, танковый зенитный. В лесу, справа и слева от колонны, на корку голубоватого наста посыпались хвоя и медные чешуи сосновой коры, обрушились с еловых лап снежные шапки, оседая искристым туманом, заклубился иней…
И никакого толку. Никто противника не видел.
Более или менее осмысленно из-за командирского танка вывернул на середину дороги чуть больший своих соплеменников БТ-5М с непривычно длинным стволом 75-миллиметровой пушки. Что-то неслышное заорал под себя высунувшийся из люка командир танка артиллеристской поддержки, перекрикивая грохот минного обстрела. Цилиндрическая башня с жужжанием электромотора довернулась вокруг оси, чёрное жерло пушки уставилось куда-то за обрушенный мост…
Все это Сергей наблюдал поверх рулевого колеса, невольно просев на водительском сиденье пониже, но не трогаясь с места. Метаться между разрывами всполошенной курицей не было никакого резона, это было очевидно — то и дело сквозь клубы вздыбленного снега летели тряпичными куклами красноармейцы, высыпавшиеся из крытых кузовов полуторок.
Впрочем… — присмотрелся Сергей… — в методичности, с которой один за другим подпрыгивали на месте и разваливались охваченные пламенем, и опрокидывались грузовики стрелкового батальона, было что-то слишком закономерное.
«Наводчики! — осенило его. — Никуда финны не уходили, они где-то здесь, где-то рядом…»
Сергей вынул из кобуры мёртвого Лёхи наган, секунду подумав, полез за пазуху его полушубка и нащупал стопку писем, красноармейскую книжку и чёрный пистон «смертника», толкнул плечом дверцу и выпрыгнул из кабины.
То, что противник где-то рядом, скоро сообразил и командир БТ-5М, наблюдая, как методично были расстреляны оба танка авангарда, прошедшие мост. Двинулись было вперед по инерции наступления, но в течение минуты-двух полыхнули — взорвались дополнительные баки на бортовых полках над узкими гусеницами, зачадили бензиновой копотью. И это были не мины на дороге и не миномётный обстрел…
Танкист увидел струю бесцветного пламени, вырвавшуюся на том берегу из-под обычного с виду снежного заноса, которых тут возле каждого упавшего дерева или валуна — тысячи…
— Прицел 45! — крикнул под себя, в люк, командир танка.
Выпуклый щит вертикальной наводки пополз вверх, задирая пушечный ствол…
Дуэлянты выстрелили почти одновременно.
Сергей успел ещё заметить, как за речкой взметнулся бурый фонтан взрытой земли и снега, успел услышать и характерный, словно молотом по наковальне, ответный удар по танковой броне. Обернулся и шарахнулся в сторону от тени, метнувшейся ему под ноги.
Стальная «консерва» танковой башни, кувыркаясь, летела сквозь поднятые с земли облака снежной пыли…