– Право решения принадлежит Повелительнице! – Ватута зло показал на Марию.

Она слушала их восклицания, всматривалась в их возбужденные лица – и ей вообразилось, что она не на космическом корабле, в кругу пленных врагов, а в каком-то детском саду, среди детей, которые играют в Бессмертных. Что было бы с рядовыми людьми, не экипажем хронолета, узнай они, что в скором будущем на Земле погибнет все живое? Мария усмехнулась, столь разительно иной представилась реакция людей на грозное известие. Дети, большие дети – странная цивилизация, достигшая технических высот, но не вышедшая из интеллектуального младенчества. От этого, от законсервированного младенчества, и ребяческое их самолюбие, и неосознанная жестокость, и стремление все превращать в игру – детское влечение строить, чтобы тут же разрушать. Все окружающее – набор игрушек! «Дети, – думала она, – сообщество вечных детей, так и не приблизившихся к взрослости – вот истина их поведения; она вовсе не в порочности их бессмертия, как выдумал Бах. Сегодня же докажу ему, что люди, стань и они бессмертными, отнюдь не выйдут из мира морали, отнюдь не станут по ту сторону добра и зла, и деятельность их, по-прежнему разумная и полезная, отнюдь не превратится в подобие детской хлопотни, как он зло именует младенческую игру в бессмертие».

Ватута впервые изменил предписанному себе смирению.

– Ты улыбаешься, Повелительница! – закричал он. – Пригрозила великими несчастьями – и улыбаешься! Ты радуешься, Повелительница!

– Я улыбаюсь своим мыслям. И ты верно понял – радуюсь.

– Тому, что планете угрожают беды?

– Нет, тому, что это так взволновало вас. Вижу в этом хороший знак. Я ведь предупредила, что лишь соединенные усилия всех – рангунов, дилонов, хавронов – могут предотвратить надвигающуюся беду.

– Дилоны – наши вечные враги, Повелительница. Они ненавидят нас. Мой министр Прогнозов и Ведовства Кун Канна… Мы захватили его в плен, вознесли на такую высоту, а он? Вдруг восстал и погиб, пытаясь наброситься на меня. Все дилоны такие.

– Пусть отношение дилонов к вам тебя не беспокоит. Важно ваше отношение к ним. Хочу устроить твою встречу с Гуннар Гунной. Будешь возражать?

Ватута, видимо, решил, что не следует перебирать в противоборстве. Он покорно склонил голову.

– Твоя воля, Повелительница! Будут еще приказы?

– Будут, Ватута. Войну рангунов с дилонами запрещаю. Строительство и разрушение прекращаются. Освободившиеся жители: вы, ваши солдаты хавроны, ваши пленники дилоны – в общем, все население направляется на строительство важного объекта, которым руководит твой бывший пленник, твой – уверена – будущий друг.

Ватута кивнул Кагуле.

– Ты слышал приказ Повелительницы, Кагула?

– Я жду твоего решения, я жду…

– Будешь командовать всеми строителями объекта Баха.

– Понял. Большое строительство вдалеке от города. Наши мерзкие враги дилоны, наверно, нападут на строителей, Ватута? У них такие резонансные орудия, такие орудия!

Ватута выразительно скривил львиное лицо.

– Повелительница запретила войну.

– Дилоны не нападут, – твердо сказала Мария.

– Будем строить, – радостно сообщил Кагула. – Выстроим и сразу разрушим. Наш бывший пленник будет доволен, он будет…

Мария не сдержала новой улыбки. Представление о рангунах как о народе взрослых младенцев укреплялось. Кагула огорчился, услышав, что строительство разрешается, и самого высокого класса, а разрушение запрещено. Бессмертный № 29, в отличие от Властителя, и не собирался демонстрировать покорность. Он удивился – зачем же строить, если потом нельзя разрушить? Мария растолковала, что таковы обычаи людей: люди, построив, не разрушают, а надолго сохраняют возведенное.

– Повелительница, – сказал Ватута, – разреши заметить, что, находясь на корабле, мы не сможем выполнить твои приказы. Значит ли это, что ты освобождаешь всех пленных?

Мария не колебалась.

– Все освобождаются, Ватута. Вы нам не враги, а добрые знакомые, и в будущем, я надеюсь на это, – друзья.

Спустя короткое время, уже в салоне хронолета, она повторила капитану корабля и Аркадию, о чем договорилась с Бессмертными.

– Против освобождения рангунов у меня возражений нет, – сказал Кнудсен. – Твои решения одобряю.

– Тебе что-то не нравится? – Мария видела, что он чем-то недоволен.

– Не то, чтобы не нравилось… Тревожусь.

– Что тебя тревожит?

Кнудсена тревожило многое. Хватит ли на всех радиозащитных костюмов, если Кагула ретиво погонит на площадку все население Рангунии? Рангуны узнали, что в будущем им грозит гибель, но дошло ли до них, что и в случае спасения они лишаются своего нынешнего бессмертия? Что вечная повторяемость жизненного цикла прекратится? И что нынешнее их преимущество перед дилонами исчезнет – все будут одинаково смертны.

– Я на этом внимания не концентрировала.