Мужчина, с которым у Назира была здесь назначена встреча, – они примерно одного возраста – еще в конце девяностых легализовался в Москве. Выходец из Карачаево-Черкесии, немного поучился на юрфаке университета, за диплом об окончании пришлось приплатить. Милицейскую службу начинал в Черкесске, где проповедники из джамаата «Интишар» открыли ему глаза на «истинную веру», каковой, естественно, является ваххабитское учение. Хотел уйти со службы, просился воевать в Чечню, но братья, люди неглупые и мыслящие на перспективу, отправили новообращенного в другом направлении, в российскую столицу: это был длящийся и по сию пору этап, когда в различные госорганы, особенно в милицию и федеральную миграционную службу, внедрялись свои, надежные, проверенные люди, которые могли бы служить источниками первоклассной информации (не говоря уже о каких-то других целях). Ну вот, теперь этот выходец из Черкесска живет в Реутове, то есть фактически в столице, имеет звание майора милиции, работает в аппарате МВД, вернее, в Главном управлении вневедомственной охраны, и он, надо сказать, не один такой, к кому Назир сейчас мог бы обратиться за нужной ему информацией.

Когда хозяин вышел вон, они обнялись, как родные братья.

– Ва алейкум ассалам ва рахмату Ллахи, брат мой! – сказал Назир. – Надеюсь, тебе удалось собрать нужную нам информацию?

– Хвала Аллаху! Не помню, выражал ли я тебе в прошлый раз свои соболезнования в связи…

– Оставь, брат, я не за тем пришел, – перебил его другой. – И вот что, называй меня Назир.

Сказав это, он пригласил жестом своего нынешнего собеседника присесть на скамью. Назир, с одной стороны, вел себя с ним, как с ровней, но с другой, он, по занимаемому им положению, стоит гораздо выше этого своего соплеменника, хотя тот и ходит в звании майора милиции…

– Что удалось узнать? – спросил он, игнорируя уставленный яствами стол. – Я так понял, что есть серьезные подвижки?

– Да, Назир, мы серьезно продвинулись. – Майор одетый сейчас в довольно скромный костюм, вытащил из внутреннего кармана своей кожанки компьютерную дискету и конверт с полудюжиной фотоснимков. – Мне удалось через одного из сослуживцев, тот сильно нуждается в деньгах, раздобыть одну любопытную «базу», тот скачал данные на дискету.

Сказав это, он протянул дискету Назиру, но тот вдруг покачал головой:

– Передашь это хозяину кафе, он знает, что дальше делать. Что это вообще за данные?

– Список сотрудников различных ведомств, чье жилье поставлено на «спецохрану», – сказал майор. – Совсекретные файлы, я уже давно к ним подбирался, ну а твой заказ, Назир, и те суммы, что были переданы мне, помогли теперь решить этот вопрос.

– Надеюсь, ты был осторожен?

– Не беспокойся, брат, все в порядке, – усмехнулся тот. – Сейчас можно раздобыть любую информацию, хоть из президентской канцелярии! Были бы только деньги.

– Хорошо, я понял. Итак фамилия, адрес, номер телефона, марка личного транспорта, нынешнее местонахождение?

– Владимировых в списке нет, есть – Владимов. Алексеевых – ни одного, Алешин – есть такой один, но он – так отмечено в списке – из аппарата СВР [25] и живет там рядом, в районе Ясенева… Зато в этом списке имеется некий Мокрушин, эта фамилия была среди тех, кого просил «пробить» прибывший от тебя связник.

Назир – с видом крайней заинтересованности – подался чуть вперед.

– Что о нем известно?

– Кроме фамилии, еще инициалы проставлены – «В» и «А». В графе, где указана служебная принадлежность, проставлены почему-то две конторы – ГРУ и Совбез… Телефон у него, кстати, оформлен не на фамилию Мокрушин, а на некоего Владимирова Владимира Алексеевича. Я это дело самостоятельно проверил. Есть его точный адрес, квартира в районе метро «Братиславская».

«Кажется, все совпадает, – подумал про себя Назир, у которого сразу же почему-то пересохли губы. – По крайней мере, совпадает с теми данными, что мне удалось получить от наших ханкалинских и грозненских источников. Все эти «Владимиров», «Алексеев» и «Алешин» – обычное прикрытие, как и мнимая работа в качестве эксперта в аппарате Совета безопасности. А вот «Мокрушин», похоже на то, и есть его настоящая фамилия…»

– Что в конверте?

– Адрес и несколько фото, – сказал майор. – К сожалению, ни одного одиночного… Шайтан он, хитрый и осторожный, когда ездил в свои командировки, прикидывался, думаю, совсем другим человеком…

Назир взял у него конверт и стал рассматривать групповые фотоснимки: спецназ на привале… спецназ бухает водку… спецназ сражается… Он держал в руках, наверное, сотни подобных фоток – федералы ведь обожают снимать себя на фото и видео, потом некоторые из этих снимков и кассет – в немалом количестве – оказываются в распоряжении ичкерийской контрразведки…

– Это ты у вайнахов раздобыл? – спросил Назир, не в силах отвести глаза от этих фото, где в ряду других был запечатлен его кровник. – Еще раз спрошу, ты был осторожен?

– Я имел дело только с теми из вайнахов, кому можно доверять, – сказал майор. – У этого федерала с длинной фамилией Мокрушин-Владимиров-Алексеев-Алешин… кровавая биография через обе войны… Мне сказали, что Всеичкерийская шура вынесла ему не то три, не то четыре смертных приговора! Но те, кто получал фетву, отправлялись на свидание с всевышним раньше, чем успевали хоть что-то толком о нем узнать! Я скажу свое мнение: возможно, речь идет не об одном человеке… их несколько таких… но один из них тот, чей адрес я тебе только что сообщил…