Шрифт:
Последовал еще один довольно чувствительный щипок.
– Заканчивайте! – процедила «глухонемая».
«Гелентваген», курсировавший во время этого важного – для Рейнджа – разговора по набережной Москвы-реки, свернул на Комсомольский и далее на Бульварное кольцо.
– Руслан, все это хорошо, но информации явно недостает! – увидев, что агентесса притормаживает у обочины, сказал Мокрушин. – Ты понял меня, да?! Достань мне те сведения, о которых я прошу, ну а я, в свою очередь, помогу разрулить все возникшие у тебя проблемы!
Чечен распахнул заднюю дверцу, но вдруг вспомнил, что забыл сказать еще кое-что важное:
– Не знаю, заинтересует ли тебя это, Владимир… Ходят слухи, что какие-то люди, оттуда, с Кавказа… наводят справки о каком-то, гм, сотруднике спецназа. Я не до конца уверен, но говорят о каком-то «Владимирове» и еще об «Алексееве»… Не знаю, может, врут, а может, и правда, но за сведения о нем обещают большие деньги, как минимум четверть миллиона американских долларов.
Сказав это, Руслан выбрался из салона и захлопнул заднюю дверцу. Измайлова рванула с места в карьер, не дав Мокрушину времени толком переварить полученную только что информацию.
– Черт! – пробормотал Рейндж. – Хотел бы я знать о том, что рассказал Руслан, хотя бы часом ранее! Ну что, Анна? Диспетчер небось нас уже матом кроет? Скажи ему, что мы влезли в пробку, сделали небольшой крюк в объезд, ну а теперь следуем своим маршрутом в строго указанном нам направлении!
Измайлова бросила на него какой-то странный взгляд, после чего вновь уткнулась взглядом в лобовое стекло джипа. То есть продолжала вести себя так, как будто рядом с ней, в кресле пассажира, сидел не федеральный спецагент разряда «элита», а форменный кретин, у которого есть соответствующая справка из «Кащенко».
– Ну? Что там еще стряслось? – поинтересовался Мокрушин. – Мы что, и вправду возле Братиславской ментов завалили?
– Включите рацию на дежурной волне, – не поворачивая к нему головы, сказала Измайлова. – Там как раз передают сообщение о теракте… взорвали кафе-бистро возле Рижского, есть человеческие жертвы.
Глава 18
Хвала Аллаху, у меня и на этот раз все получилось!
Да, это опять я, Белая Фатима. Догадываюсь, что большинство из вас, граждане, предпочли бы, чтобы наши с вами дорожки никогда не пересекались…
Увы! Никто из вас не застрахован от подобной встречи.
Ибо мы – огненный посох Джабраила, которого вы, иноверцы, называете святым Георгием, покровителем и защитником вашего помпезного, полуязыческого, расхристанного города. Многие из вас считают его – а заодно и самих себя – пупом земли. Где, в каком месте ударит этот сокрушающий и испепеляющий столб пламени, знают только небеса да еще наш амир, который взял себе по велению души и с разрешения имама дорогое моему сердцу имя – Назир Адыгов…
Мои братья, как обычно, рассчитали все до секунды, до сантиметра; ну а я, Белая Фатима, волею небес, направила убийственное острие огненного посоха точно в цель. О-о-о, если бы вы только знали, граждане, как я люблю эти звуки, складывающиеся где-то внутри меня в божественной силы музыкальные аккорды: вопли и стоны раненых, панические крики прохожих… улюлюканье потревоженной взрывом сигнализации окрестных легковушек… суматошные визги клаксонов, завывание «сигналов» пробивающихся к месту ЧП, где в сажи и копоти бродят окровавленные, в лохмотьях жертвы, милицейских машин и карет «Скорой помощи» – милиция, как всегда, абсолютно не у дел, ну а медикам, тоже по обыкновению, предстоит сверхурочная работа.
Ваши лица, граждане, – как и лицо вашей власти – все более смахивают на свиные рыла. Вы все суетитесь у своих кормушек и лоханок, больших и малых, вы напираете, пытаясь пробиться как можно ближе к заветной кормушке, вы толкаетесь изо всех сил, кусаетесь и оттаптываете ближнему ноги. А когда кого-то из вас волокут на убой, большинство даже не поднимает головы, настолько они заняты содержимым своих лоханок, и настолько вам глубоко на все, кроме собственного пятачка, наплевать…
Я покинула кафе-бистро менее чем за минуту до взрыва. Когда рвануло, я была на безопасном расстоянии. На губах у меня – у единственной, наверное, – появилась довольная улыбка. О-о-о, эти «божественные аккорды»! Несравненные звуки, сплетающиеся в какофонию самой смерти! В такие вот счастливые секунды я всегда вспоминаю своего единственного и то, как он любил говорить в таких случаях: «Поросята хрюкают – джихад идет!»
Я вернулась на нашу временную загородную базу, где мы жили на пару с Максом всю последнюю неделю и где мы готовим основные компоненты используемых нами взрывных устройств, уже под вечер. Привез меня Абдулла, один из личных телохранов амира. Мы с ним ездили на рекогносцировку, на один из объектов, где нам предстоит действовать уже в самом близком времени.
Мы побывали в таком месте, где вы, господа москвичи, те из вас, у кого есть деньги, собираетесь в огромные толпы, в сонмища алчных, жужжащих, жующих на ходу, живо жестикулирующих человекоподобных животных…