Камилла, поившая Хэла чаем, когда появилась Лотти, замерла, держа кружку в руках, ничего не понимая.

– Мам?

– Эй, что случилось, ма? Что вас так расстроило? – Хэл, протянув руку, положил ее на плечо Лотти.

Она с яростью ее сбросила:

– Ничего меня не расстроило. Впрочем, нет, расстроило. Меня расстроило то, что ты тратишь зря время, сковыривая со стены известку, чтобы показать всем какую-то ерунду. Тебе бы следовало думать о своем бизнесе, а не возиться с ничего не стоящим граффити. Почему бы тебе не сделать что-то полезное, например попытаться спасти собственный бизнес?

– Но фреска прекрасна, Лотти, – сказала Дейзи. – Наверняка вы видели ее раньше.

– Ерунда, – отрезала Лотти. – И вашему глупому боссу я тоже скажу, что это ерунда. Я здесь консультант по истории, или как вы там это называете, поэтому он со мной согласится. – И она ушла, всем своим видом выражая неудовольствие, а они так и остались стоять с открытыми ртами.

Но Джонс не согласился.

Дейзи тайком привела его к фреске, когда Лотти отлучилась.

– Закройте глаза, – велела она, когда он вышел на террасу.

Он закатил глаза к небу, словно имел дело с дурочкой и был вынужден ей потакать. Она взяла его за руку и направила вокруг банок с краской к тому месту, которое Хэл недавно расчистил.

– Теперь открывайте.

Джонс открыл глаза. Дейзи не сводила взгляда с его лица и увидела, как он удивленно заморгал под темными сведенными бровями.

– Это фреска, – сказала Дейзи. – Ее реставрирует Хэл. Фреску обнаружили строители под слоем извести.

Джонс посмотрел на Дейзи, сразу позабыв о своем раздражении, и подошел ближе, чтобы как следует разглядеть изображение. На нем были самые ужасные вельветовые брюки, какие только можно представить.

– Что это? – спросил он немного погодя. – Что-то вроде «Тайной вечери»?

– Не знаю, – сказала Дейзи, виновато озираясь, не едет ли коляска. – Лотти… то есть миссис Бернард… отказывается о ней говорить.

Джонс продолжал рассматривать фреску, затем отошел:

– Что вы только что сказали?

– Она не рада, что мы ее расчищаем, – ответила Дейзи. – Она не говорит почему, но явно расстроена.

– Но ведь это так красиво, – сказал Джонс. – Здорово смотрится. Фреска придает террасе законченность. – Он отошел в дальний конец террасы, чтобы посмотреть оттуда. – Мы же расставим здесь стулья, да? – (Дейзи кивнула.) – Она старая?

– Определенно этого века, – сказала Дейзи. – Хэл считает, что она сороковых или пятидесятых годов. Но никак не раньше тридцатых. Видимо, Лотти закрасила ее во время войны.

– Я понятия не имел… – пробормотал Джонс самому себе, поднеся руку к затылку. – Итак… Можно поинтересоваться, сколько я за это заплачу? Я имею в виду реставрацию.

– Намного меньше, чем это стоит.

Он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ.

– Надо полагать, вы не обнаружили заодно еще какой-нибудь бесценный антиквариат?

– Не-а, – ответил за Дейзи Дейв, появляясь за их спинами и закуривая сигарету. – Она ушла купить молока для ребенка.

Все кончено. Хэл сидел в своем автомобиле перед «Аркадией», рассматривая последнюю пачку счетов, намного превышающих будущий гонорар за фреску, и почему-то испытывал облегчение, что теперь он не в силах ничего изменить и то, о чем он догадывался уже несколько недель или даже месяцев, неизбежно превратилось в реальность. Последний счет, знакомство с которым он отложил до обеда, оказался таким непомерным, что у него не осталось выбора. Теперь он свернет бизнес, а затем, как только закончит реставрацию фрески, начнет искать работу.

Хэл на секунду закрыл глаза, позволив надежде и напряжению последних недель наконец утихнуть, а на их место пустить что-то вроде беспросветного серого тумана. Это просто бизнес. Он давно твердил эти слова про себя, словно мантру. И если, распродав имущество, он сумеет предотвратить банкротство, то хотя бы у них у всех появится будущее. Впрочем, оно и так у них есть. Его отношения с Камиллой за последние несколько недель это убедительно подтверждали.

Думайте о хорошем – так, кажется, говорил психолог на последнем сеансе? Будьте благодарны за то, что у вас есть. А у него есть жена и дочь. Здоровье. И будущее.

Тишину нарушил звонок мобильного, и Хэл порылся в бардачке, стараясь проморгать то, что подозрительно напоминало слезы.

– Это я.

– Привет, я. – Он откинулся на спинку кресла, радуясь звуку ее голоса.

Ничего срочного. Ей просто захотелось узнать, когда он придет домой, захочет ли он цыпленка на ужин, а заодно сообщить, что у Кейти сегодня плавание; приятные мелочи домашней жизни.

– У тебя все в порядке? Ты какой-то тихий.

– Все отлично, – ответил он. – Если хочешь, я принесу домой вина.