Пентесилея повышает тон:

– Давид, ты слушаешь нас или мечтаешь у окна? Аврора права, здесь не святилище, где можно от всех укрыться. Их преследуют разные полицейские службы, они могут жить здесь только нелегально.

Давид оборачивается и четко произносит:

– Чего вы хотите? Чтобы мы бросили их и они скрывались где-то в лесах, ожидая следующей полицейской облавы?

– Это преступницы, – напоминает Аврора.

– Это наши… дети!

Молодая женщина-биолог делает ироническую гримасу.

– Нет, они не наши дети! – резко говорит она. – Это результаты лабораторных опытов по осуществлению передового проекта секретных служб по инициативе Натальи Овиц.

Давид возражает ей:

– Я напоминаю, что в действительности наш продукт лабораторных опытов Эмма 109 остановила ракету с ядерной боеголовкой, которая должна была упасть на Эр-Рияд и убить миллионы человек, а возможно, и спровоцировать третью мировую войну. Только за одно это мы должны быть признательны им. Не только мы, люди из «Пигмей Прод», но и Саудовская Аравия и все человечество. У тебя очень короткая и избирательная память, Аврора.

На молодую женщину это не производит никакого впечатления.

– Тогда, если ты так хочешь заставить работать нашу память, вспомни очевидное, Давид, без нас Эмчи бы не существовали.

– Вот именно, они не просили, чтобы их создали! Это был наш выбор, не их.

– Они всем обязаны нам. «Твоя» Эмма 109 уже сделала нас посмешищем в ООН, она нарушила запрет убивать людей. Она хладнокровно предумышленно совершает убийства… ржавыми гвоздями.

– В качестве законной самозащиты.

– Вильфрид Курц был подростком…

– …который мучил Эмчей ради своего удовольствия и выставлял это зрелище напоказ в Интернете. И все вы здесь знаете это.

– Несовершеннолетний не отвечает за свои поступки.

Оба ученых не перестают спорить.

– Эмма 109 и ее бунтовщицы нарушили первый закон, который мы установили. Напоминаю тебе: «Никогда не причинять вреда Великим».

– Вильфрид Курц был извращенцем, садистом, психопатом, – повторяет Давид.

– Ему было 14 лет.

– В таком случае он был четырнадцатилетним извращенцем, садистом, психопатом.

– А теперь благодаря вмешательству Эммы 109 у него появились сотни последователей. Ты можешь их найти в Интернете. Они верят, что, убивая Эмчей, мстят за Вильфрида.

– Аврора, ты же боролась за права женщин. Пентесилея, Наталья, Мартен, Нускс’ия, вы же все боролись против глупости и жестокости… Вы же не оставите свои творения сейчас, когда они больше всего в нас нуждаются! Вы же не бросите меня?

Следует продолжительное молчание.

– Это ты нас бросаешь, – отвечает Аврора.

Давид рассматривает их по очереди, они отводят глаза в сторону.

– Это страх останавливает вас?

Женщина-биолог возражает ему:

– Мы уважаем закон.

– Вы боитесь, – повторяет Давид. – Это тот самый страх, из-за которого большинство рыб не вышли из воды, чтобы передвигаться по земле, опираясь на нее своими плавниками, которые были плохо приспособленными для этого. Только некоторые из них в конце концов пошли на риск и выступили против того, что было принято у их родителей. И они сделали это вопреки мнению других представителей своего вида, я уверен.

– Нет, мотивом нашей позиции является этика, а не страх. Эмма 109 – преступница. Мы должны выдать ее полиции, Давид. Убийство – это зло, и именно мы определили, что за это после смерти попадают в ад. Точка, и все. Зачем нужно было устанавливать законы, если мы их не соблюдаем? – На этот раз она повышает голос. – Хочешь знать, что ты устроил своим вмешательством в Австрии?

Молодая женщина включает телевизор. Телеведущая говорит, читая со своего телесуфлера: «…после их бегства в машине, которая все еще не идентифицирована, Эмчи начинают вызывать беспокойство. Они могут находиться где угодно, и будет трудно их найти. Они едят мало, не используют электронных устройств, они могут спрятаться в простой пещере. Во всяком случае, установлена их предводительница, речь идет об Эмме 109, микроженщине, которая прошла курс подготовки к нападению на иранские центры производства электроэнергии. Отныне ее поддерживают не менее двухсот ее сородичей, которых она, вероятно, сделала своими союзниками в борьбе против хозяев. Кроме того, похоже, что они пользуются пособничеством некоторых людей – предателей, которые, возможно, из-за своего нигилизма…»

Давид берет пульт и выключает телевизор:

– Возможно, весь мир будет против них, но я их не брошу. – Он берется за дверную ручку. – Пусть те, кто разделяет мою точку зрения, последуют за мной.

Никто не шелохнулся.

Он ждет в неподвижности.

Наконец, Нускс’ия поднимается, затем после колебания снова садится.

– Нускс’ия, что ты будешь делать? – спрашивает молодой ученый.

– Мне очень жаль, Давид, но на этот раз ты зашел слишком далеко. Ты не можешь один бороться против всего мира.