— Точно, композитор. Он еще прелестные вальсы сочинял!

— Но это не Шнитке, а Штраус, — воскликнул кто-то из гостей.

— Шнитке, Штраус — какая разница? — радостно сказала я. — А кто-нибудь уже видел четвертую часть «Обители зла»? Так хочу посмотреть ее в кинотеатре в 3D!

Ответом мне было гробовое молчание. Глеб отодвинулся от меня подальше.

— Простите, но такую фигню в нашей компании никто не смотрит, — гордо произнесла все та же страшненькая девочка.

— Да что вы? — удивилась я. — А какую фигню вы смотрите?

— Мы смотрим не фигню, а серьезные фильмы, — ответил высокий и худой молодой человек.

— Какие молодцы! — сказала я. — А мне нравится «Обитель зла».

— Но это же бездарщина! — возмутилась симпатичная, но совсем неухоженная девушка в длинной мешковатой юбке.

— Зато позитивно! В отличие от вашего дегенеративного искусства!

Я, конечно, так не думала, но эти «взбесившиеся эстеты» меня достали, и очень хотелось их спровоцировать. И цитируя Гитлера, мне это удалось. Какой тут поднялся гвалт! Со всех сторон орали, пытаясь мне что-то объяснить или доказать. Сначала я слушала спокойно, а потом не выдержала и начала смеяться.

— Да она просто издевается над нами! — воскликнула страшненькая девочка. — Глеб, ты зачем ее привел? Она же не уважает твоих друзей! Или сейчас же уйдет она, или я!

В результате ушли мы с Глебом.

— Весело получилось, правда? — спросила я, когда мы вышли на улицу.

— Ты опозорила меня перед моими друзьями! — серьезно и траурно сказал мне Глеб.

— Сам виноват! Не надо было тащить меня на это сборище! Мне стало скучно и захотелось пошутить…

— Они, между прочим, высокообразованные люди! Настоящие ценители искусства! А ты так их обидела…

— Глеб, если честно, мне все равно. Это твоя компания, в которую мне совсем не хотелось попасть. Я не обещала весь вечер поддерживать светскую беседу и что-то из себя строить. Извини.

— Мне стыдно, что я связался с такой невоспитанной девицей, как ты! — сорвался вдруг Глеб. — Между нами все кончено! Прощай!

И он убежал обратно в дом, оставив меня стоять с открытым ртом возле машины. Это же надо! Ему стало стыдно за меня! Я расхохоталась. Ведь это я боялась, что буду его стесняться, а в результате он стесняется меня.

С тех пор мы больше не встречались. Однажды, правда, я видела его мельком. Я шла в «Киноцентр на Пресне» смотреть какой-то новый фильм, а он выходил из Музея кино в обнимку с той самой страшненькой девочкой — нашел наконец себе подходящую подружку.

Я же тот урок усвоила на всю жизнь. Не стоит встречаться с мужчиной, которого ты стесняешься. Ничего путного из этого не получится, а вот удар по своему или его самолюбию может оказаться весьма болезненный. Ведь каждый раз, глядя на него, ты будешь думать, как низко пала. А подобные мысли еще никогда ни до чего хорошего не доводили!

Все мы играем по жизни разные роли. Некоторые из них любимые, некоторые не очень, а многие настолько к нам приросли, что мы уже давно не в состоянии отличить маску от нашего настоящего лица. Одна из самых любимых женских ролей — девочки-ребенка или девочки-подростка, в общем, дочери. История этой роли стара как мир, и фрейдисты могут долго и увлекательно рассказывать про комплекс Электры и связанные с ним эмоции. Каждая женщина когда-то была маленькой девочкой, у которой как-то складывались отношения с реальным папой или с его образом, если отца не было. В зависимости от того, какими они были, мы во взрослой жизни выстраиваем отношения с нашими мужчинами. Многие из нас, даже став матерями, навсегда застревают в образе женщины-ребенка, видящей в мужчине покровителя-отца. И такое положение вещей нельзя рассматривать с позиции «правильно или неправильно». Если женщине комфортно играть роль дочери, а ее мужчину при этом не мучает совесть, что он извращенец-педофил, — все идет как надо.

У роли женщины-ребенка есть множество плюсов: ты полностью перекладываешь ответственность за собственную жизнь на другого человека, не принимаешь никаких серьезных решений важнее выбора цвета половичка в прихожей. При этом тебя кормят, поят, одевают, некоторых вывозят отдыхать за границу. Тебе не надо ни о чем беспокоиться, а главное, от тебя не требуют быть умной и обладать какими-то выдающимися талантами. Главное, во всем слушаться своего мужчину-отца и не перечить ему, ну разве только немножко покапризничать иногда.

Если повезет встретить подходящего мужчину, можно в этой роли просидеть до глубокой старости. Главное, чтобы этот мужчина не сбежал рано или поздно к другой женщине-ребенку, которая более соответствует этому образу, например в силу возраста. Но если любимый все-таки сбежал, а найти нового «папочку» уже не представляется возможным, наступает настоящий ступор. Как жить дальше, когда никто не говорит, куда идти и что делать?

Именно поэтому женщины, предпочитающие в отношениях с мужчиной модель папы и дочки, чаще всего выбирают партнера намного старше себя. Лет на десять минимум. А чаще на 15–20. Ведь в этом случае даже когда женщине будет сорок, мужчине-то будет уже шестьдесят. И она для него на всю жизнь останется ребенком.