Он услышал, как Уильям сказал:

— Присаживайтесь. Когда вернется, он ваш.

Жозефина понятия не имела о том, что происходит.

— Куда ты меня тащишь?

— По магазинам.

— По магазинам? Без Синды?

— А потом на драку, — продолжил Кейн, словно она ничего и не говорила.

— Но, там будет трое против одного, — пропищала девушка.

— Я знаю. Не очень справедливо для детей Уильяма, но они настаивают, и что я могу сделать?

Они ушли от темноволосого дьявола с глазами такими холодными, что Фея — такая как она наверняка знала, воин нанесет женщине сокрушительный удар, не останавливаясь, чтобы задать вопросы. Он был ответом на ее проблемы. Во всяком случае, сейчас, она смотрела на Уильяма с тревогой.

Тот подмигнул ей.

Она нахмурилась. Уильям согласился на то, чтобы Кейна ранили, что сразу поставило его в категорию неприемлемого во всех отношениях.

Кейн протащил ее через дверь таверны и вывел на дневной свет.

Улицы были немного более запружены каретами, а тротуар переполнен болтающими между собой Опулентами, за которыми тянулись вереницы слуг.

В момент, когда чей-то взгляд останавливался на Жозефине, неважно чей, его отводили. Голоса стихали, а тела отодвигались подальше, словно прикосновение к ней могло стать причиной какой-то болезни.

— Что такой великолепный мужчина делает с ней? — спросила одна из Опулентов у своей подруги.

— Мужчинам иногда нравятся деревенщины, от случая к случаю.

Жозефина попыталась вырваться из его хватки, на самом деле, тщедушное движение, но, тем не менее, он позволил замедлить себя.

— Закройте свои рты, пока я не сделал это за вас, — отрезал Кейн.

Они завопили от его горячности и убежали прочь.

Жозефина удивленно моргнула.

— Почему мы идем за покупками без Синды? — снова попыталась спросить она.

И снова, он не обратил внимания на вопрос.

— Они смотрят на тебя как на шлюху, и за это их следует убить.

— Для них, я человеческая служанка, без хозяйки. В этой части города у меня не может быть дел наедине с мужчиной, если только он не имеет меня как любовницу.

Он выгнул бровь.

— Имеет. Кто научил тебя так говорить?

— Ты! Я годами изучала тебя и твоих друзей, помнишь, и подбирала твои словесные реплики.

Кейн почесал затылок, и девушка не была уверена, борется он с улыбкой или хмурится.

— Ненавижу эти ваши местные двойные стандарты. Еще прошлой ночью эти самые женщины разделись бы для меня, не сказав ни слова.

Она изумилась.

— О-о, может нам стоит взять сумку для твоего эго. Так тебе будет легче, носится с ним.

Несколько секунд губы Кейна подергивались… он определенно боролся с улыбкой.

— Давай уведем тебя отсюда, прежде чем я вырву парочку глаз, сделаю из них ожерелье и отдам тебе в качестве подарка.

Я бы точно это надела.

Они двинулись дальше. Кейн прошел мимо обувного магазина, фурнитурной лавки, магазина дамских шляп и остановился возле швейной мастерской.

Ухватившись за ручку двери, он спросил:

— Что Феи используют в качестве денег?

— Тебе, наверное, будет сложно в это поверить, но… деньги.

И снова, он чуть не улыбнулся, прежде чем хмурость вернулась.

— Что случится, если кто-то прикоснется к коже твоего лица и плеч? — Пока он спрашивал, его взгляд путешествовал по тем местам, о которых он говорил… и в нём горело желание. — То же, что случается, когда касаешься твоих рук?

Девушка забыла, как надо дышать. Думал ли он о том, чтобы прикоснуться к ней? Жар вспыхнул в крови, а колени почти подогнулись.

— Нет. Руки единственная проблема.

Неужели этот нуждающийся голос принадлежал ей?

— И ты знаешь это, потому что…

— Потому что, у меня была мать, и она мне так сказала. Тогда, я не могла контролировать происходящее с моими руками… — и все еще не способна на это, — …но ничего не случалось, когда она помогала мне одеваться.

Он поднял руку, приблизил пальцы к ее лицу. Жозефину сотрясла дрожь. Теперь в любую секунду…

Мимо них прошли две смеющиеся девушки.