Может быть.

Возможно.

Стоит рискнуть, подумал он.

Он шагнул вперед и обвил пальцами край клетки.

— Эй! И что, по-твоему, ты делаешь? — позвал голос позади него.

Торин напрягся.

— А что, по-твоему, я делаю?

Анья, воплощение Анархии и подружка хранителя Смерти, стояла, прислонившись к дверному проему сложив руки на груди.

Она была высокой блондинкой и одной из самых прекрасных женщин, когда-либо созданных; также, она являлась источником многих проблем и предпочитала хаос спокойствию.

Сегодня она надела облегающую синюю мини юбку, которая выглядела… о, подождите, она была нарисованной.

Сладкие небеса.

— Лучше спросить, собираешься ли ты рассказать Люциену?

— Когда, сегодня утром, он уходил, чтобы сопроводить несколько душ в их последнее пристанище, то не разбудил меня поцелуем и не сказал, что любит. Поэтому, в данный момент я устроила ему бойкот.

И Люциену, вероятно, это понравиться. Не то, чтобы Торин когда-нибудь произносил такие вещи вслух.

Он сменил тему разговора и спросил:

— Новый прикид?

— Новая форма пыток для Люциена. Он никогда больше не уйдет, не поцеловав меня.

— Скорей всего, он решит, что ты хочешь от него чего-то большего, чем просто поцелуй, когда у него не будет времени дать его тебе.

— Всегда есть время для одного поцелуя.

Торин захотел улыбнуться, и ниточка юмора, даже такая маленькая удивила его. Но потом, Анья всегда производила такой эффект на людей.

— Хочешь попытаться отговорить меня от этого? — спросил он, указав на артефакты.

— Неа. Я также как и ты, хочу вернуть Камео. Но, если ты погибнешь, ну, я заберу твою комнату. Думаю завести домашнее животное, которое съест дьявола Виолы, и моей деточке нужно будет собственное место.

— Она твоя.

Анья кивнула, словно ничего другого и не ожидала.

— Просто знай, я всегда наслаждаюсь, когда смотрю на тебя. Я буду скучать по твоему сексуальному личику.

Улыбка непреодолимо расцвела в полную мощь.

— Я тоже всегда наслаждаюсь, когда смотрю на тебя.

Она послала ему воздушный поцелуй.

Пока Торин носил в своем теле Ключ-ото-всего, он мог открыть все что угодно одним прикосновением. Клетка не стала исключением. Торин вошел. Дверь позади него захлопнулась.

— Чувствую, что сейчас идеальное время, чтобы отметить, именно я являюсь владелицей Клети, — сказала Анья, постукивая пальцем по подбородку и глубокомысленно глядя на Торина. — Кронос отдал ее мне. Я могу приказать тебе раздеться, и ты должен будешь повиноваться.

Торин не обратил на нее внимания и взглянул на картину. Офис какого-то мужчины. Стеклянная витрина. Артефакты. Один из них — маленький ящик, сделанный из костей.

Ящик Пандоры? Возможно. Почему он раньше не заметил? Торин подобрал Покров и накинул ткань на плечи, так как сделала Камео, когда он наблюдал.

Потом, он снял перчатку, протянул руку и схватил Жезл. Но…

Ничего не произошло.

— Ну, какое разочарование, — сухо произнесла Анья. — Увидимся позже, Болезнь.

Она оставила его одного в комнате и Торин выругался.

— Не хочешь мою болезнь внутри себя? — он зарычал на Жезл. — Да? Это так? Ты делаешь выбор и забираешь только избранных?

Он опустил артефакт на пол, вышел из клетки, и, выругавшись, последовал за Аньей.

Камео казалось, что она заключена в ловушку внутри стиральной машины, которая вертела и взбалтывала, так и этак, крутила и крутила, никогда не останавливаясь.

Сколько дней… месяцев… лет… прошло с тех пор, как она вошла в Клеть Принуждения и прикоснулась к Жезлу Разделения? Она не была уверена. Время остановилось.

— Виола! — закричала она.

Камео врезалась во что-то большое… что-то, что ворчало и сыпало проклятиями. Точно не Виола. Кто-то еще, кроме богини, оказался с ней в этой темной, воронке?

Твердые полосы обвились вокруг ее талии и потащили к мужчине… да… и он должно был около восьми футов высотой, столь широк как здание.

Он окружил ее своим теплом и ароматом… сандалового дерева и торфяного дыма… и даже остановил ее вращение.

— Ты кто? — спросил он низким, урчащим голосом, который она не узнала.