— Шлюхи? — Он усмехнулся.

Как заставить его понять?

— Просто они благоденствуют хаосу, помещая свои идеи в наши головы. Мы думаем об этом, оно завладевает нами, и, в конечном счете, мы действуем так, как было сказано, и вызываем то, что они предрекли.

— Словно сам накликаешь беду. — Кейн выгнул бровь. — Ты знаешь такое, и хочешь сказать, что никогда не говорила с ними?

Прикоснись ко мне снова. Обними своими руками. Скажи, что не хочешь Белую.

— Ну, я никогда не говорила, что они не разговаривали со мной.

Кейн застыл.

— Значит, на самом деле, ты встречалась с ними?

— Да. — И та встреча привела Жозефину в ярость.

Много лет назад, три ведьмы предсказали Жозефине, что ей предначертано стать причиной смерти матери.

Динь только и успела что пару раз вздохнуть, а потом они выставили ее, но с того момента, она начала страшиться причинить какой-то вред своей любимой матери, и переосмысливать каждое слово и действие.

Жозефина перестала, есть, перестала спать. Она прекратила навещать свою маму, из-за боязни причинить ей вред.

Через какое-то время, страх стал заразным. Ее мать начала беспокоиться о здоровье Жозефины, и оплакивать её потерю.

Глорика потеряла в весе, энергию и жизнеспособность… а скоро и покровительство короля. Ее изгнали из его спальни, обратно к прислуге.

К бедной женщине стали относиться еще пренебрежительней, чем раньше. Женщины избегали ее, а некоторые мужчины тайно донимали. Королева получала огромное удовольствие, оскорбляя ее на каждом углу.

В конце концов, Глорика наложила на себя руки. И все из-за того, что Жозефина отдалилась от нее. Таким образом, да. Жозефина помогла уничтожить ее.

Если бы она так не беспокоилась, то ничего плохого ни с кем из них не случилось бы. Ее мать была бы все еще жива.

— Лучшее решение, которое ты когда-нибудь принимал — забыть о том, что Мойры наговорили тебе, — сказала она

Кейн тряхнул головой, и темные локоны упали на его лоб.

— Я хранитель демона Бедствий. Как мне не стать причиной апокалипсиса?

Жозефина услышала страх и муку в его голосе.

— Подумай об этом. Ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы не вызвать апокалипсис, не так ли? И все же, все, что ты сделаешь, только усугубит проблему.

— Значит, мне не стоит ничего делать?

— Нет. Ты должен жить. По-настоящему жить. Перестань глазеть поверх моего плеча в ожидании бедствия. Перестань планировать свой следующий шаг, обосновываясь на действиях демона.

Кейн сердито выдохнул.

— Я не уверен, умна ли ты, как я думал раньше, или самая глупая женщина на планете.

— Глупая? Глупая! — Ну, ты определенно не самый ласковый мужчина.

— Никогда такого не утверждал.

— Потому что, никто бы тебе не поверил! — Она же не вопила на него?

Кейн массировал затылок Динь и казалось не заметил ее вспышки.

— Мойры сказали мне кое-что еще. Они говорили, что мне предначертано, женится на хранительнице Безответственности… или Белой, девушке, которую ты встретила в баре.

Чего Кейн не сказал, но она услышала: он должен бы держаться подальше от кровной рабыни Феи.

— Не позволяй ведьмам выбирать себе невесту, Кейн. Решаешь ты. Женись по любви, или не женись вообще.

Кейн наклонился и прислонился носом к ее носу, прошептав:

— Обычно я был таким, ты знаешь?

Он был так близко, что его чистый аромат мыла щекотал ноздри Жозефины. Кейн излучал жар, который окутывал девушку и увеличивал ее трепет.

— Это, каким же?

— Милым.

Жозефина протянула руку и пропустила пряди его волос через, затянутые в перчатку, пальцы. Она так сильно хотела прикосновения кожа к коже.

— У тебя все еще есть возможность. Но что изменилось?

— Я изменился. Всё изменилось. — Кейн опустил взгляд на ее губы, задержался, зрачки расширились. — Я не должен хотеть поцеловать тебя еще раз, но хочу. Я хочу этого. Не из-за Мойр, а из-за тебя. Что ты со мной делаешь?

Сердце Жозефины пропустило предательский удар.

— Я ничего не делаю.

— О-о, что-то ты делаешь. — Медленно, он склонил голову… придвинулся ближе… еще ближе. — Я уже украл твой первый поцелуй и мне стоит украсть и второй.