— Это — животное, — убеждённо сказал Грант. Но оружие он опустил.

— Это — Кюр.

Монстр рыкнул, и отступил от нас. Сделав несколько шагов, он повернулся и упал на все четыре лапы, и побежал сквозь траву, даже не оборачиваясь на нас.

Я двинул кайилу на несколько шагов вперед, туда, где зверь первоначально стоял в траве. Я хотел изучить следы на земле. Потом я возвратился туда, где ждали Грант, и другие.

— Ты должен был позволить мне убить его, — с укоризной сказал Грант.

— Возможно.

— Тогда, почему Ты не дал мне выстрелить?

— Это связано с кодексом, — объяснил я.

— Слушай, Ты — кто, скажи честно? — не выдержал Грант.

— Один из тех, кому кодекс когда-то был преподан, и один их тех, кто о нём полностью никогда не забывал.

Я развернул свою кайилу, и встал перед мужчиной, которому, наиболее угрожал зверь.

— Я боялся, что могло произойти насилие, — сказал он.

— Я исследовал траву на том месте, откуда появилось животное. Оно приближалось к вам, оставаясь невидимым. Оно вас преследовало, — сообщил я мужчине.

— Я — Тыква, — представился он. — Мир, свет, спокойствие, совершенство и удовлетворенность да пребудут с Вами.

— Оно преследовало вас, — повторил я, в то время как моя кайила тревожно вздрагивала подо мной.

— Сладость к Вам, — продолжал меж тем мужчина.

— Вы что, не понимали опасности, в которой Вы находились? Вас же могли убить!

— К счастью, Вы вмешались, — пожал плечами он.

— Вы что, настолько храбры, что столкнувшись с таким зверем, оставались настолько спокойными? — удивился я

— Что есть жизнь? Что есть смерть? — спросил он, и сам ответил. — Обе незначительны.

Я озадаченно смотрел на человека. Потом обвёл взглядом остальных стоящих за ним. Теперь, я разглядел, что они носили серые платья, вероятно, это были их единственные предметы одежды. Подолы этих платьев обрывались посередине между их коленями и щиколотками. Мужчины казались мне неловкими и глупыми в подобной одежде. Их плечи были опущены, а глаза безжизненны и пусты. Их стопы были обмотаны тряпками. Однако, я увидел, к моему интересу, что двое из них держали в руках украшенные перьями копьями.

Я снова посмотрел того, кому больше всего угрожал кюр.

— Сладость к Вам, — сказал он, улыбаясь.

Теперь я разглядел, что он не был храбр. Ему просто было не для чего жить. Я задался вопросом, готов ли он был к смерти. Он же даже не поднял свою лопату, чтобы защититься.

— Кто Вы?

— Мы — счастливые удобрения, — ответил один из толпы, — обогащаем и украшаем землю.

— Мы, искры на воде, делающие её потоки прекрасными, — добавил другой.

— Мы — цветы, растущие на полях, — сказал третий.

— Мы добро, мы добро, — заговорили они разом.

Я ещё раз внимательно посмотрел на того, кто казался старшим среди них, и кто назвал себя Тыквой.

— Вы — здесь старший? — спросил я у Тыквы.

— Нет, нет! — ответил он, поспешно. — Мы все одинаковые. Мы — то же самое! Мы все не неодинаковые! — В этот момент он всё же показал одну эмоцию — страх. Он попятился, вливаясь в толпу других.

Я пристально посмотрел на них.

— Мы все равны. Мы все одинаковые, — заладил он снова.

— Откуда Вы это знаете? — поинтересовался я.

— Мы должны быть равными, — объяснил он. — Это — Учение.

— А верно ли ваше Учение?

— Да, — уверенно сказал Тыква.

— Откуда Вы это знаете?

— Это — проверка истины, — заявил он.

— Откуда Вы это знаете? — повторил я свой вопрос.

— Мы в Учении.

— Значит ваше Учение, это круг, висящий в воздухе, и ничем не поддерживаемый.

— Учение не нуждается в поддержке, — уверенно сказал Тыква. — Оно находится внутри нас: Это — золотой круг, самоподдерживающийся и вечный.

— Откуда Вы это знаете?

— Мы в Учении.

— В чём ваши мотивы? Какая вам польза от него?

— Наш мотив драгоценен, — проговорил человек торжественно. — Должным образом понятый и используемый он полностью совместим с Учением, и, в его наивысшем смысле, существует, чтобы служить Учению.

— Тогда в чём же, подтверждение ваших чувств?

— Чувства ненадежны, это общеизвестно, — ответил один из толпы.

— Чувства, которые кажутся, подтверждающими Учение могут быть сохранены, — заговорил ещё один из них. — Те чувства, что кажутся противоречащими Учению, должно игнорировать.