— Молодец.

Затем Кэнка, в хорошем расположении духа, упёрся пятками в бока кайилы, медленно трогая животное с места. Девушка, раздетая и босая, с повязанным на горле бисерным ошейником, поспешно пошла рядом с ним, стараясь, держаться точно в указанном ей месте.

— Я разорён, — простонал торговец.

— Вы разорены? — переспросил я. — А я теперь — разоруженный раб.

— Есть что-то странное во всём этом, — заметил Грант. — Тебя не раздели, и не привязали. Я не понимаю этого.

— Виньела также, не привязана, — сказал я, используя новое имя рыжеволосой.

Мы посмотрели вслед удаляющимся воинам. Виньела торопливо перебирала ногами у левого бока кайилы Кэнки, места бегущей девушки рядом с животным её владельца.

— Не беспокойся, — сказал Грант. — В ошейнике Кэнки рыжеволосая красотка научится быть рабыней быстро и хорошо.

— У тебя всё ещё есть большинство твоих товаров, — напомнил я.

— И я среди них, Господин, — вмешалась в разговор Прыщи. — Конечно же, и я чего-то стою.

— На живот, — приказал торговец.

— Да, Господин, — пролепетала рабыня, немедленно, подчиняясь. Она заговорила без разрешения.

— Рыжеволосая, — сказал Грант, зло, смотря в след воинам, — была предназначена для Махпиясапы, гражданского вождя Исбу. В прошлом году, когда я был в землях Кайила, он заказал мне именно такую женщину. Это женщина входила в список его пожеланий, если можно так выразиться.

— Несомненно, когда Кэнка вернётся в основное стойбище, он передаст её Махпиясапе, — попробовал я успокоить своего товарища.

— Ты, правда, так думаешь? — удивился Грант.

— Нет, — не стал я врать.

— Я хочу пить, — простонал Кувигнака, опускаясь на землю. — И я ослаб от голода.

Это были первые признаки слабости, которые он показал. Каким же пристыженным и глупым я внезапно почувствовал себя, от того, что так мало внимания и понимания, мы уделили нашему другу. Я бросился к своей вьючной кайиле, и принес бурдюк с водой. Грант, из его собственных запасов, вынимал какие-то спрессованные сухари, приготовленные ещё в Кайилиауке из муки Са-Тарна. Мы следили, за его едой и питьём, так как не сомневались, что его живот пока не готов к мясу кайилиаука. Оно у нас было, выменянное у Пыльноногих. Это были завёрнутые в листья, тонко нарезанные, почти столь же тонко как бумага, высушенные на солнце прерий куски мяса, лежавшие в кожаном парфлеше. Признавая свою потребность в питье и еде перед нами Кувигнака, с его точки зрения, оказывал нам уважение. Подобным образом воин Кайила может поступить только среди тех, кого он рассматривал своими друзьями и товарищами.

— Мясо, — попросил Кувигнака.

Мы с Грантом обменялись быстрыми взглядами, но, всё же выдали Кувигнаке несколько полосок сушеного мяса кайилиаука.

Он, сидя на земле со скрещенными ногами, медленно съел часть из предложенного ему угощения и сказал:

— Этого достаточно.

Он вернул Гранту остаток, и тот убрал его обратно в открытый высокий парфлеш.

— Теперь я готов идти в лагерь, — сказал Кувигнака.

— Может Ты в состоянии поехать туда, — предложил я.

— Я готов, — кивнул он.

— Значит, поедешь, — сказал я.

— Я смогу идти, — упрямо сказал он, с трудом поднимаясь на ноги. Он поднял копье, опираясь на него, как на посох, чтобы не упасть.

Я начал снимать вещи с моей кайилы, оставляя только уздечку, седло и попону.

— Что Ты делаешь? — удивился Грант.

— Готовлю транспорт для Кувигнаки.

— Не будь идиотом, — крикнул на меня торговец. — Это же твоя возможность бежать. Прыгай в седло, и скачи как ветер на запад. Беги!

— Не понял, — сказал я, посмотрев на своего товарища.

— Разве мой друг не видит? — спросил Кувигнака. — Они дали Вам этот шанс, чтобы убежать.

— Они же могут просто, последовать за мной, идя по следам кайилы, пока мое животное не падёт от усталости, — заметил я.

— Несомненно, — согласился Кувигнака, и добавил — но я не думаю, что они поступят таким образом.

— Они позволяют тебе уйти, — объяснил Грант.

— Уходите сейчас, — предложил Кувигнака, — позже, в главном лагере, другие, возможно, не будут настолько снисходительны.

— Беги, — сказал торговец. — У тебя будет прекрасная фора перед другими, из главного лагеря, что в нескольких днях пути отсюда. Они могут захотеть преследовать тебя. Беги сейчас, и у тебя будет хороший шанс на спасение. Это — несомненно, и было их намерением.

— Почему они позволили мне подобное? — не понимал я.

— Я не знаю, — пожал плечами мой товарищ.

— Мне приказали следовать за ними, и я пообещал, что сделаю это.

— Было необходимо, чтобы такая команда была дана, — сказал он. — Ни один из них не ожидает, что Ты будешь её выполнять.