— Я даже не представляла, что это могло бы быть так, — тихо сказала она.

— Это был только маленький, — усмехнулся я.

— Неужели может быть больше? — удивилась девушка.

— Ты ещё не начинала изучать, что это такое быть рабыней.

Она испуганно посмотрела на меня.

Тогда я защёлкнул ошейник на её горле.

— Ты знаешь кто, в конечном счете, окажется твоим лучшим тренером?

— Нет, Господин.

— Ты сама, собственной персоной. Девушка, непосредственная, нетерпеливая к удовольствиям, изобретательная и умная, контролирующая свои собственные действия и чувства, стремящаяся всячески улучшить и усовершенствовать их. Ты сама будешь в значительной степени ответственна за превращения себя в превосходную рабыню, которой Ты скоро станешь.

— Господин?

— Ошейник, — сказал я, касаясь стальной полосы на её горле, — одевается снаружи, он лишь окружает рабыню, настоящее рабство приходит изнутри.

— Господин?

— Рабство, — объяснял я ей, — истинное рабство, всплывает изнутри тебя, из глубин твоего собственного Я. И Ты, мое прекрасное, маленькое, рыжеволосое домашнее животное, я уверяю тебя, как свидетель твоего сегодняшнего поведения и твоих действий этой ночью, истинная рабыня. Не борись со своим рабством. Позволь ему свободно, спонтанно, искренно, сладко и беспрепятственно вырваться наружу и заявить о себе. Это — то, что Ты есть!

— Да, Господин.

— А кроме того, — усмехнулся я, — это спасет тебя от многих встреч с ударом плети.

— Да, Господин.

Тогда я отвернулся и оставил её на цепи, рядом с остальными спящими рабынями.

— Господин! — окликнула она, но я не обернулся. Она осталась там, на караванной цепи, куда я её приковал. Она была всего лишь рабыней.

Я возвратился к своим одеялам, и ляг снова, чтобы успеть задремать на несколько енов перед тем, как лагерь шевелился.

Не произошло ничего особенного. Я просто сделал одолжение для Гранта, моего друга, вскрыв гибкотелую, рыжеволосую девушку для него, одну из его рабынь.

Безусловно, она была симпатичная, и первая на караване.

Рыжеволосая девушка вскрикнула в боли и страха, сбитая с коленей на спину пышной, презрительной, крепконогой свободной краснокожей женщиной из племени Пыльноногих. Рабыня в ужасе смотрела на неё. Рабыни знают, что больше всего на свете им надо бояться именно свободных женщин.

— Wowiyutanye! — прошипела женщина Пыльноногих на испуганную девушку, лежащую в траве перед ней.

— Да, Госпожа, — с полным непониманием ответила рабыня на гореанском.

Мужчины на торговом месте почти не обращали на них своего внимания.

Я сидел поблизости, на расстеленном одеяле, на котором я разложил кое-что из своих товаров принесённых мной в Прерии, главным образом зеркала, краски и бисер.

Женщина Пыльноногих перекатила девушку на правый бок и задрала её тунику на левом бедре. Испуганная рабыня не сопротивлялась.

— Inahan! — завопила женщина Пыльноногих другим стоявшим рядом, указывая на клеймо на бедре девушки. — Guyapi!

— Хо, — одобрительно сказал один из мужчин.

— Inahan, — согласился другой.

— Winyela! — объявила краснокожая женщина.

— Inahan, — поддержали её сразу несколько человек.

— Cesli! — презрительно сказала краснокожая девушке.

— Пожалуйста, не делайте мне больно, Госпожа, — просила рыжеволосая по-гореански.

— Ahtudan! — Закричала женщина сердито, и затем плюнула в неё.

— Да, Госпожа, — плача повторяла рыжеволосая девушка. — Да, Госпожа!

Она тогда лежала в траве, подтянув ноги, и смотрела вниз.

Женщина Пыльноногих отвернулась от неё и пошла туда, где на одеяле сидел я. Она смотрела на меня с сияющей улыбкой. Пыльноногие, в целом, являются приветливыми, чистосердечными и щедрыми людьми. Они склонны быть щедрыми и дружелюбными.

— Хау, — поприветствовала меня женщина, становясь на колени перед одеялом.

— Хау, — ответил я.

Трудно не любить их. Наибольший товарообмен идёт именно с ними. Они также выступают в роли посредников и дипломатов западных Прерий.

Женщина открыла, свисавший с её плеча прямоугольный кожаный парфлеш, украшенный вышивкой. В нём были различные образцы вышивки бисером и несколько маленьких лоскутов шкур. Она разложила кое-что из этих предметов на её краю одеяла.

— Хопа, — сказал я, восхищенно. — Хопа!

Она сверкнула сильными и белыми зубами, сиявшими на широком, красновато-коричневом лице.

Она указала на маленькое зеркало, с красной металлической оправой. И я передал его ей.

Я оглянулся. Позади и в стороне от нас рыжеволосая девушка, робко, испуганно, снова поднялась на колени. Я не думаю, что она лично оскорбила женщину Пыльноногих. Я думаю, что, скорее всего, это женщина Пыльноногих просто не имела большой приязни к белым рабыням. Многие из женщин краснокожих, несмотря на предпочтения их мужчин, не одобряют эти мягкие, соблазнительные, желанные товары, доставляемые в Прерии.