Вдруг у него началось ужасное сердцебиение, он начал задыхаться. Казалось, жизнь его тут и кончится. Он остановился и присел на землю на краю просеки. Наверное, минуты две-три он не мог думать вообще ни о чем, кроме как переживать то, что происходило с его сердцем. Потом ему стало лучше, и это было почти наслаждение. Ему вспомнилось, как он спал под деревом, когда был в парке в прошлый раз ночью. Почти так же он сидел теперь...

Вдруг он вздрогнул... Страх пронизал его – сегодня было совсем не как в прошлый раз. Господи, что же это он?!.. Он стремительно поднялся с земли и принялся озираться по сторонам, пытаясь разглядеть что-либо в кромешной тьме. Впереди вроде бы был какой-то просвет. Он торопливо пошел вперед... Только бы окончательно не потерять голову, не поддаться панике – тогда он просто не выберется отсюда, бросится бежать, заплутает и в конце-концов набредет на каких-нибудь ужасных убийц, которые бродят по ночам в этом парке. А подросток – где он, куда он улетучился?!.. Он не заблудился?..

Через полминуты он действительно торопясь вышел на какое-то открытое место. Страх, все более усиливавшийся страх подгонял его. Господи, какая чушь лезла в голову: а вдруг та просека, по которой он шел... Подросток говорил про тропу мертвых... Парк не решились тронуть, потому что с ним связано нечто мистическое, нечто ужасное. Да, конечно, он прекрасно понимал, что это полная чушь, но хорошо так рассуждать про то, что чушь, когда сидишь в теплой светлой комнате в окружении приятной кампании с чашкой чая в руке и телевизором перед тобой, по которому показывают что-то веселое и разумное. Зачем он сюда пришел?! Как случилось, что он здесь оказался?! Все эти проклятые последние неблагополучные дни! Все эти чемоданчики неблагополучия! Он всегда боялся темноты... «Просека, по которой шел – тропа мертвых!» – сверкнуло в голове. Больше всего он боялся, что сейчас начнется активная фаза паники. Она уже начиналась. Конечно, он ни секунды не верил в те мысли, что возникали в его голове. Не верил, но страх усиливался. Все это давило: как фильм ужасов про куклу: знал же он, что это выдумка, что это фильм, но боялся – ощущения, эмоции... Панический страх завладел им. Только одно... Он бросится бежать – только это могло произойти в следующую секунду.

С огромным усилием он взял себя в руки... Да, он справился... Не-Маркетинг медленно обернулся и посмотрел в зияющее, темное начало просеки.

– Я взрослый человек! – громко сказал он вслух.

Потом повторил еще громче:

– Я – взрослый человек!

Ему казалось, собственный голос должен придать силы, успокоить:

– Мне ли верить во всякую чушь?!.. Наганарвалы, гарии, языческие бредни. Все сошли с ума. Вот до чего доводит темное человеческое нутро. Потому что культуры нет, порядка. Уронили уровень образования в школе, учителям мало платят, – он нес всякую чушь, только чтобы что-то говорить.

– Я-то слава богу учился, когда школы еще были нормальными... А эти!.. Школы стали лучше, но народ стал хуже.

«Как он здесь оказался?! Зачем?! Зачем?! Господи, какой глупостью было придти сюда!» – чуть ли ни одновременно неслось в его голове.

Он медленно отвернулся от просеки.

– Я больше не могу!.. Чушь! Чушь! Кругом чушь!

Вдруг он расплакался. Забавно было бы, если б подросток откуда-то наблюдал за ним.

Вытирая слезы Не-Маркетинг поспешил дальше. Мучительный страх терзал его – все-таки, все эти россказни, все события последних дней, подействовали: он то и дело оборачивался, а обернувшись, спешил повернуться обратно, потому что каждый раз ему казалось, что нечто жуткое обязательно должно находиться у него именно за спиной. Подступавшая паника вдруг исчезла, но странно: он почувствовал, что воля его с этой минуты точно бы была подавлена. Он всхлипнул. Теперь уже ему стало жутко от того, что паника вдруг куда-то ушла, она словно бы была защитой от чего-то. Он попытался оживить воспоминания о своей прежней комфортной и цивилизованной жизни: как он работал в красивом современном офисе в престижной крупной транснациональной корпорации и получал хорошую зарплату, представил от чего-то церковь и благообразного батюшку в рясе... «Церковь отвергает суеверия!» – подумалось ему...

Он всхлипнул опять: он смотрел по сторонам, но не видел нигде ни огонечка. Поверх или сквозь деревья должны были видеться какие-то городские огни, но он ничего не видел, у не было ни одного ориентира, он не знал в какую сторону идти, в таком состоянии, в слезах он мог плутать по этому парку бесконечно долго. Он опять почувствовал свое сердце... Что же, о ужас, происходит?! Как он вообще оказался в этом парке?! Но странно – в эту минуту страх сам собой почти прошел...

«Вот оно как!» – подумалось ему. – «Вот оно как это бывает!.. В прошлый раз я в иные моменты тоже совсем не испытывал страха – это один, в ночном-то парке! Шел, как на прогулке! И все время было чувство – вот-вот что-то произойдет... Будет дана какая-то информация, невероятная, все меняющая... Кем?.. И опять – страха нет...»

Вот-вот что-то произойдет! – показалось ему. Он медленно прошел метров десять и обогнул какие-то кусты...

Перед ним было то самое кафе. И вдруг показались дальние огни между деревьями и звезды осветила поляну – он понял, в каком месте парка он находится, он вовсе не заблудился...

Кафе стояло черное и безжизненное. Он узнал его: место действия страшного сна находилось перед ним.

Невероятное желание зайти внутрь вдруг охватило его. Сейчас, как в отрочестве, когда он пытался выработать волю и отучить себя бояться темноты, он зайдет в самое темное, самое страшное место и... И ничего ужасного не случится! И он поймет, что все было лишь слабостями и страхами, которые, на самом деле, выеденного яйца не стоят. Он поймет, что все эти дни – это чушь и слабость, расстроенное воображение, реакция слабой психики, впечатлительной натуры, ничего нет, бреда нет, точнее, он есть, но он только действительно – бред... И все вернется: будет привычная цивилизация, и вера, и благообразный батюшка станет читать проповедь и он достоит до конца, и рядом с ним не будет никакого полусумасшедшего Пензы... И на работе все воспрянет из праха. И он тут же пойдет в чистый и залитый огнями благополучный ресторан и съест большой сытный ужин и запьет его большой кружкой пива! Нет, двумя кружками! Гулять, так гулять!

Он быстро пошел к кафе, уже привычно обогнул его – он знал, куда идти... Дверь оказалась заперта... Конечно же, чего еще он ожидал?! С того раза, конечно же, дверь закрыли... Он рассмеялся. Он дернул еще раз – что-то лязгнуло и дверь открылась... Еще лучше! Тоже понятно: кафе, видимо, полузаброшено. Никому не нужное убыточное помещение на краю парка... Такое возможно?!..

Какая разница? Теперь, во всяком случае, он сможет доказать себе, что ничего страшного и бредового на самом деле нет.

Он вошел внутрь. Страха не было. Конечно же, его и не могло быть, поскольку не было того, чего следовало бояться.

Уже не помня себя, обо что-то ударяясь и что-то роняя он торопливо прошел в зал.

Там все было по-прежнему. Сквозь большие окна глазам открывалось свободное пространство перед кафе, обрамленное по сторонам густыми зарослями деревьев и кустарников. Где-то заросли вклинивались в это пространство сильнее, где-то наоборот – отсутствовали и там начинались какие-то парковые просеки и просеки, почти тут же упиравшиеся в другие такие же свободные пространства. Картина была безжизненна и ничто не нарушало ее, она была залита ровным лунным светом. Вдруг Не-Маркетинг разом представил все: фильм ужасов – море, яхта, ночь, кукла, мадам С., бред подростка, тропа мертвых. Воображение играло лишь секунду... Он лишь на секунду позволил своему воображению... С одной из дальних просек, из-за деревьев в свободное пространство и как бы мимо кафе медленно выкатывалась совершенно черная карета, не запряженная никакими лошадьми и никем не влекомая. Слабый свет проникал в ее окна и видно было, что внутри неподвижно и прямо сидит женщина, одетая в черный балахон с большим, едва открывавшим часть лица, капюшоном на голове... Он узнал ее заострившийся крючковатый нос и злой напряженный взгляд, которым она смотрела перед собой.