Послышался шум схватки, глухие, сильные удары... Затем раздался стон и еще один истошный крик о помощи... Некоторое время царила тишина. Потом опять – глухие удары, крик о помощи и стон. На один из балконов вышла старушка, – ее Не-Маркетинг видел из своего укрытия сквозь просвет в листве дерева, – хлопнула дверь подъезда, послышались какие-то голоса... Кто говорит – видно уже не было. С другой стороны – с улицы – какой-то мужчина громко крикнул:

– Эй, что там происходит?! Сейчас милицию вызову! – голосе его звучал тревожно.

Не-Маркетинг уже давно вскочил с бетонной чушки... Вдруг кусты задергались, задрожали, раздался хруст и раздвигая ветви на свободный пятачок выскочил Иван Бобылев. Руки его и одежда были в крови.

Не-Маркетинг отпрянул и уставился на отца. Отец тоже смотрел на него и не произносил ни единого слова. Вдруг Иван Бобылев заговорил:

– Нож с тобой? Покажи его!..

– Зачем?

– Да так просто... Не бойся, покажи из рук...

Словно завороженный, Не-Маркетинг залез за пазуху и вытащил оттуда свой нож.

Тут же Иван Бобылев засунул руку в свой карман и вытащил оттуда... нож! Не-Маркетинг обратил внимание, что отцовский нож был чистый, но теперь руки Ивана Бобылева пачкали его в крови, так же как и его одежду, так же как и все, за что он хватался.

– Смотри, точно такой же!.. – в ужасном возбуждении проговорил Иван Бобылев, протягивая нож сыну. – Смотри, я купил такой же как у тебя. Я теперь тоже таскаю с собой нож. Я специально купил именно такой, как у тебя!.. Это для меня, как знак, как символ, как знамя – я теперь хочу быть, как ты! Я решился!..

– На что?

Вдруг при взгляде на отца его охватил жуткий страх – у того стало какое-то странное, словно бы окаменевшее лицо. И следом необычной силы агрессия отразилась в нем.

– Ты решил убить меня!.. – понял он.

– Что ты, с ума сошел что ли?!.. Дебил!.. Хватит!.. Хватит! Я уже слишком устал!.. Мне не до тебя!.. И от тебя я уже слишком устал! – раздраженно вскричал Иван Бобылев. Лицо его вновь изменилось, став из агрессивного измученным и болезненно раздраженным. – Я больше не могу вносить твоих дебильих выходок! Так и знай! Если тебя опять потянуло на прежнее, знай, у меня больше нет сил спасать тебя!..

– Можно подумать, ты меня когда-то спасал!..

– Ты чудом не познакомился с тюрьмой после истории с Северной Кореей!.. Я тебя спас тогда!

– Что же ты вчера меня бросил?!..

– Я устал!.. Мне не угнаться за тобой, я уже не так молод!..

Не-Маркетинг взорвался:

– Ты не должен был оставлять меня одного!.. Если ты не мог бежать за мной, ты должен был удержать меня! Ты – свинья! Подонок! Как ты смел бросить меня?! Как же ты мог, как же ты мог оставить меня?! Как же ты мог бросить меня в таком состоянии?!

Глаза Не-Маркетинга пылали праведным гневом.

Выражение лица Ивана Бобылева неожиданно вновь изменилось: теперь оно сделалось мягким, слишком мягким, едва ли не плаксивым. Не-Маркетинг чувствовал – отец не играет, все эти перемены происходят с ним на самом деле. Он ведет себя совершенно искренне! Нелепая мысль о том, что отец появился, чтобы убить его, показалась ему действительно нелепой.

«Ба! Да ты сам, как этот город! – поразился он. – Певец с неопределенными чертами лица – то угрожаешь, как сильный, зверского вида мужик, то вдруг раскисаешь, как плаксивая баба!.. Правильно я сделал, что отказался с тобой мириться. Ничего хорошего мне эта дружба с тобой не дала бы!»

– Ты говорил, что этот город – потенциальный убийца. Ты сам как этот город! – сказал Не-Маркетинг.

– Мы все – как этот город. Как ни крути, а мы его жители. Мы, как ни крути, плоть от его плоти!.. Что же я мог сделать, Коленька?! Что же я мог сделать?!

– Ты должен был что-то придумать. Что-то... Не знаю... Лечь костьми! Но придумать! Не останавливаться... Но что-то делать. Пробовать и так и эдак, и то и это. Я не знаю, что ты мог сделать, но ты даже не попытался вообще хоть что-нибудь сделать, ты не сделал ни одного, даже самого маленького шажочка в мою сторону. Тебя вообще ничего не волнует и не интересует. Это все из-за твоего непомерного тщеславия... Неужели ты не мог быть простым человеком?.. Обязательно ли тебе было становиться певцом?..

– Но ведь я же просто вчера устал, Коленька!.. Ты же знаешь, я очень болен... Я не ною никогда, не плачусь, и вообще я сейчас получше себя чувствую... Не знаю... Говорят перед смертью у умирающего всегда наступает значительное улучшение... Но не могу я в свои годы как ты, не зная усталости, за какой-то там непонятной фигурой бегать... За собственной тенью охотится! Устал я вчера, не выдержал!..

Собственная недавняя вспышка гнева показалась Не-Маркетингу бессмысленной и некрасивой: