— Я никогда об этом не думал… — тихо сказал он.

— Итак, сейчас Кейти все знает… Я поняла, что она тебе сама об этом сказала.

— Я встретил ее… и Стефани, — добавил он мрачно.

Морин выпрямилась в кресле.

— Вдвоем? Вместе?

— Кейти поехала к Стефани домой, чтобы все выяснить.

— Какой же решительностью надо обладать, чтобы пойти на это, — чуть слышно сказала Морин.

— Когда я пришел, Кейти уже была там. Я пришел к Стефани, чтобы поздравить ее с Рождеством. Там было… Все было так ужасно. Я… я до сих пор не могу объяснить, что там произошло, — Стефани поступила со мной как с вещью, которая стала ей не нужна и которую она решила вернуть прежней хозяйке.

— Но почему она сделала это?

— Потому что Кейти сказала, что любит меня.

— Неужели ты в этом сомневался?

— Я был уверен, что Кейти давно уже меня разлюбила. — Роберт почувствовал, что у него не хватает смелости посмотреть Морин в глаза. — Я думаю, что только по этой причине я позволил нашим отношениям со Стефани начаться. Кейти уже давно от меня отдалилась. Ее интересуют только дети; ни я, ни моя работа ей не нужны. Я… я был так одинок. Поэтому и появилась Стефани.

В жизни Морин было три продолжительных романа. И ни разу, уже в самом начале своих отношений, она не позволяла себе надеяться на то, что ради нее мужчина оставит свою жену. И, если говорить честно, она этого и не хотела. Прекрасно сознавая, что отношения между мужчиной и женщиной строятся не на одном взаимном сексуальном влечении, она была готова к тому, что ей придется выслушивать их жалобы, проявлять интерес к их работе и жизни. И хотя все ее мужчины были женаты, каждый из них чувствовал себя в душе одиноким.

— Я никогда не хотел причинять Кейти боль, — продолжал Роберт.

— И тем не менее это тебе удалось. Понимаешь?

— Да.

— Скажи, чем же закончилась ваша беседа втроем?

— Если в двух словах, то Стефани заявила, что я ей больше не нужен; в отличие от нее Кейти сказала, что примет меня назад, — быстро сказал Роберт. — Я не захотел больше ничего слушать — и ушел. Отъезжая, видел, как они обе стоят в дверях дома Стефани.

— Так ты еще не разговаривал с Кейти после этой встречи?

— Еще нет.

— Послушайся моего совета, Роберт. Когда ты будешь разговаривать с Кейти, будь с ней честен. Абсолютно честен. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Да, я все знаю.

— Роберт, скажи, ты сам хочешь вернуться к Кейти? Хорошенько подумай, прежде чем ответишь.

Роберт задумался, и, прежде чем он поднял голову и посмотрел на Морин, она уже знала, каким будет его ответ: если бы он действительно всем сердцем хотел вернуться к Кейти, ему бы не понадобилось так много времени на раздумье.

— Да, я хотел бы вернуться к Кейти, — осторожно начал он, — но только потому, что хочу жить вместе с детьми и хочу сохранить компанию. Стефани… Я люблю Стефани.

— Ты уверен, что это любовь, а не сексуальное влечение?

— Любовь, я люблю ее.

— Ты сказал, что хочешь вернуться к Кейти ради детей и компании. Но почему не сделать этого ради самой Кейти? Ради себя самого? Ради вашего с Кейти брака?

— Да, ты права.

— Я не чувствую радости в твоих словах, — сказала Морин мягко.

— Морин, ты не представляешь, что я сейчас чувствую. Я люблю Кейти, действительно люблю. Ты прекрасно знаешь, как я обожаю своих детей. Но Стефани… я люблю и ее. Когда я с ней, я чувствую себя моложе, свободнее… когда мы вместе, мне кажется, что мир полон возможностей. С Кейти я никогда не испытывал ничего подобного.

— Ты ошибаешься, — голос Морин зазвучал холодно и сухо. — Я понимаю, о чем ты говоришь, но с другой стороны. Я была любовницей. И не единожды. У меня был роман с мужчиной, который, как и ты, полагал, что любит меня. — Она быстро покачала головой, и ее глаза, казалось, стали еще ярче. — Но они меня не любили. Они любили ощущение свободы, которое я им давала: они как будто возвращались в то время, когда были молоды, не женаты, когда еще не было детей, обязательств, имущества. В те часы или дни, которые они проводили вместе со мной, они казались себе свободными, но их свобода напоминала обычный мыльный пузырь. — Она встала из-за стола, Роберт последовал ее примеру. — Я хочу, чтобы ты подумал об этом. Если ты оставишь Кейти и уйдешь к Стефани, — допускаю, что именно этого ты хочешь сейчас, — как ты думаешь, через какое время с нее начнет сходить внешний глянец?

— Я понимаю, о чем ты говоришь.

Морин, обойдя стол, подошла к нему и положила свою руку на его.

— Ты знаешь, иногда, как ни странно это прозвучит, от таких отношений есть польза. Отсутствие необходимости лгать делает воздух чище, заставляя супругов пересмотреть свою совместную жизнь и постараться понять, что в ней изменилось к худшему. Я видела семейные пары, пережившие подобные ситуации, и это только укрепило их отношения. — Посмотрев в глаза Роберта, Морин не увидела там ничего, кроме тревоги. — Роберт, ты этого хочешь?

— Я… я не знаю, чего я хочу. Я люблю Кейти… но и Стефани я тоже люблю.

Морин быстро отвернулась. Не желая, чтобы Роберт заметил на ее лице раздражение, вызванное его словами, она начала убирать со стола чашки.

— Пришло время выбирать. Хотя, судя потому, что ты мне рассказал, едва ли Стефани захочет иметь с тобой что-нибудь общее.

На дороге, ведущей в аэропорт, была страшная пробка.

Сидя в машине, Роберт смотрел на взлетавший в небо самолет. Как бы ему сейчас хотелось оказаться на его борту: улететь на Рождество туда, где теплое море и где нет никаких проблем. Он горько улыбнулся. Возможно, на следующий год. Улыбка медленно сошла с лица. Что принесет новый год? Интересно, где он будет в это же самое время на следующий год: останется ли жить с Кейти, что произойдет за это время с его компанией? Он понимал, что от ближайших нескольких часов и дней будет зависеть его дальнейшая жизнь.