Полной уверенности в том, что в этой реальности день в день на Нью-Йоркской бирже повторится "черный вторник" 24 октября 1929 года, не было. Но, в конце концов, независимо от степени влияния на американскую экономику моего появления (которое я расценивал как абсолютно ничтожное), фактор случайности никто не отменял. Поэтому подстраховать руководителей подставных фирм было не лишним.

Другой визит должен был обеспечить готовность Госрезерва встретить засуху 1931 и 1932 года в полной готовности. Руководить им назначен был В. В. Куйбышев, но у него и без того должностей хватало, поэтому фактически все дела по резервам вёл его заместитель. Созвонившись с ним, договорился о встрече, и, не мешкая, направился туда, благо, что и эта контора располагалась неподалеку от Кремля. Пройдя в здание Комитета резервов при Совете Труда и Обороны, разыскал кабинет, на котором красовалась табличка: "Заместитель председателя И. И. Мирошников". Да, должность хлопотная, но влиятельная. Впрочем, у него есть и ещё один, не менее, а, пожалуй, и более влиятельный пост – Секретарь СНК СССР. Начинал он работать на аналогичном посту – секретаря Совнаркома РСФСР – ещё при Ленине. Так что аппаратную кухню должен был знать прекрасно. На это у меня и был расчёт.

— Здравствуйте, Иван Иванович! — начинаю разговор с обычного приветствия.

— И вам не хворать, Виктор Валентинович, — отвечает он, вставая при моем появлении, но не делая, однако, попыток выйти з-за стола и пожать мне руку.

— Смотрю, вы не очень-то мне рады? — спрашиваю с усмешкой. Да и без вопросов видно: насторожен Мирошников, будто опасается чего.

— Так у вас уже репутация сложилась, — заявляет зампред Комитета резервов, не скрывая своих опасений. — Стоит вам в каком ведомстве появиться, как там вскоре начинаются всякие… интересные дела.

— И у вас начнутся! — тут же "успокоил" я его. — Но шутки в сторону. У нашей экономики впереди – очень серьезные проблемы, которые затронут и ваш Комитет тоже.

— А то я не знаю! — отреагировал Мирошников таким тоном, что ещё немного, и к нему можно было бы применить эпитет "огрызнулся". — При нашем товарном голоде выцарапать что-нибудь в резервы даже совместным нажимом ЦК, СНК и РКИ не всегда удается.

— К сожалению, дело гораздо серьезней, — глядя на мою помрачневшую физиономию, Иван Иванович тоже посуровел лицом. — Сельскохозяйственная статистика неумолимо свидетельствует: у нас из пяти лет два неурожайных, и только один – урожайный. После трех не слишком удачных лет, следующий, 1930-й, может дать весьма крупные сборы зерновых. А вот за ним, скорее всего, опять погода принесет нам неприятности.

— Так мы погодой не управляем, — хмыкнул мой собеседник.

— В том-то и дело. Вы засуху 1921 года ещё не успели забыть? — мне показалось, что при этих словах Мирошников дернул рукой, как будто собираясь перекреститься. — К такому обороту событий надо быть готовым. Если в 1930 году действительно будет богатый урожай, нужно – кровь из носу! — как можно больше закачать в резервы. Случись серьезный недород, ведь с вас же спросят – где резервы?

— Спросят… — выдохнул Иван Иванович. — Да вот, попробуй, возьми зерно на хранение. Всем нужно! Растащат по зёрнышку.

Ну да, ну да, — киваю в ответ. — Кто-то растащит, а голову, случись что, с вас снимать будут.

— Вот только не надо меня пугать! — заместитель председателя Комитета резервов при СТО не выглядел испуганным, однако следующая фраза показала, что опасения в его душу я все-таки смог заронить. — Всё равно Наркомторг и Центросоюз упрутся, и будут тянуть одеяло на себя. Каменева с наркомата сняли, а что толку? На них даже весь ЦКК с Куйбышевым во главе всерьез надавить не может!

— Оттого и пришёл к вам. Не с пустыми руками, а с предложением, — раскрываю папочку, которую держал в руках, и кладу ему на стол два листка бумаги. — Тут обоснование необходимости наращивания резервов, ускорения строительства хранилищ, и установления обязательных нормативов формирования зерновых резервов. Выходите на Рыкова и готовьте постановление СТО. Решение такого уровня обойти будет сложно. Особенно, если будет соответствующая резолюция Политбюро.

Мирошников промолчал, но листочки взял, пробежал глазами…

Похоже, идея утвердить Положение о Государственных резервах, в котором устанавливался обязательный минимум запасов зерна, из расчета, чтобы этот запас мог обеспечить одну посевную кампанию семенами, фуражом и продовольствием, возражений не вызвала. Проект Положения так же обязывал все ведомства обеспечить передачу Комитету резервов необходимый по нормативам объем материальных ресурсов. Подняв глаза от документа, он спросил только:

— И в чём тут ваш интерес? — вот же, без этого вопроса ни один разговор с чиновниками из других ведомств теперь не обходится! Всё подвохи ищут и подводные камни.

— Если будет сильная засуха, придётся переходить на карточное снабжение, — объясняю ему. — И я не хочу, чтобы на наших заводах начались волнения рабочих, если они свою норму по карточкам получать не будут. А тут без поддержки госрезервами не обойтись.

Покинув Комитет по снабжению, возвращаюсь к себе – назавтра у меня очень серьезный доклад. Как раз в Совете труда и обороны: предстоит расширенное совещание Военно-промышленного комитета при СТО, где будет рассматриваться программа развития военной промышленности. Фактически же речь идет о том, какая доктрина развития РККА и РККФ будет принята на ближайшие годы.

Народу собралось много: представители РВС СССР и Наркомвоенмора, Центрального военно-промышленного управления Совнаркома СССР, Главвоенпрома ВСНХ, специалисты Орудийно-арсенального треста, треста Авиапром и других, работавших на военные поставки. Мне, как заместителю председателя ВСНХ и члену коллегии ЦВПУ, отводилась на совещании не последняя роль.

Из огромного числа вопросов, рассмотренных на заседании Военно-промышленного комитета, подавляющее большинство упиралось в четыре проблемы: кадры, кадры, и ещё раз кадры; современное высокоточное оборудование; металл вообще, цветные металлы и качественная сталь в особенности; двигатели…