Ещё заходили два приятеля-пенсионера, — они купили четыре старых комплекта журнала «Наука и техника». Хорошо, что эти посетители по крайней мере вели себя спокойно.

Мы с Андерсеном (особенно я) умудрились за день так сильно проголодаться, что съели по две полных банки сардин, — с той только разницей, что я ела сардины с тарелки на столе, а Андерсен из блюдечка на полу. Наконец-то вдоволь наевшись и решив, что этот рабочий день в целом удался, мы услыхали, как над входной дверью требовательно задребезжал тяжёлый колокольчик. В следующую секунду в дверь просунулась ярко-синяя шляпа…

— О нет! — с замирающим сердцем, сказала я сама себе. — Только не это!

Я попятилась к стене, словно пытаясь таким образом избежать надвигающейся опасности. Андерсен, опустив хвост, быстренько ретировался в угол.

— О да! — красноречиво говорил весь вид грузной немолодой дамы с роскошным белым капроновым цветком на огромной ярко-синей шляпе.

К сожалению, я не обозналась: это именно она, Ираида Васильевна, печально мне известная мама Кристины.

Не успели мы с Андерсеном, наевшись вкусных, сытных сардин, решить, что жизнь не так уж и плоха, к нам явилась Кристинина мама. Не обращая внимания на мои нелепые движения (выпучив глаза, я продолжала тихонько пятиться от двери), и нисколько не смущаясь трусоватым бегством Андерсена, величественным жестом поправив нелепую шляпу, Ираида уселась на стул.

Сколько я помню эту выдающуюся особу, она всегда носит эту громоздкую яркую шляпу. Не важно, какой на дворе сезон, независимо от погоды, она непременно нахлобучит свою знаменитую шляпу, — наверно, хочет, чтобы её замечали издалека. Правда, независимо от того, заметил ты её издалека или нет, она всё равно, словно паровой каток, надвигается грузно и неумолимо.

Мама Кристины улыбнулась мне, если только можно назвать улыбкой подобное движение ядовито-красных губ. «Наверно, так улыбаются крокодилы, прежде чем наброситься на жертву», — почему-то подумалось мне.

— Да, Люба, оставьте свой напряжённый вид! — раздраженно приказала Ираида Васильевна. — Что это с вами? Не узнали что ли?

— Узнала, — призналась я.

— Тем лучше, — усмехнулась Ираида удовлетворённо. — Поставьте-ка чай. Зелёный у вас, я надеюсь, есть? — с большим сомнением в голосе спросила она. — И Люба, почему это от вас так несет рыбой? — она наморщила густо напудренный нос и принюхалась. — Или это от него? — она грозно направила указательный палец с длинным красным ногтем в сторону забившегося в угол Андерсена. — Зачем вы держите в магазине это нечистоплотное животное?!

— Андерсен очень чистоплотный, — робко возразила я. Но, взглянув в непонимающие мутные глаза дамы в шляпе, (мысленно я всегда называю Ираиду просто дамой), добавила: — Мой кот — отличный охотник, он ловит мышей.

— А!.. Ну, тогда ладно, — снисходительно разрешила дама. — С этим я согласна: животные или служат нам для еды, или должны работать на нас. Но что-то я не поняла, — а чай-то где?

— Сейчас, — торопливо, словно послушная школьница, я посеменила на кухню заваривать чай. Андерсен тоже пошёл за мной на кухню, от греха подальше. Вернее, подальше от Ираиды.

— Ага, теперь-то ты решил меня поддержать? Да? — с укоризной сказала я ему. — Впрочем, иди-ка ты лучше, подыши воздухом! Что тебе делать рядом с этим крокодилом?

Должно быть, не хорошо так выражаться о людях в присутствии животных, но я уверена, что Андерсен меня не выдаст: он тоже с первого взгляда невзлюбил новую гостью.

— Иди! — настойчиво просила я кота. Но верный Андерсен медлил и в замешательстве смотрел на меня, — наверно, сомневался, точно ли я без него справлюсь.

— Иди, иди! — я ободряюще потрепала его по голове. — Разберусь во всём сама. Во всяком случае, постараюсь.

Наконец Андерсен с неподдельной радостью убежал во двор. «Совсем не умеет притворяться…» — вздохнула я, с завистью смотря вслед убегающему коту.

— Ну что ты так копаешься, Люба? — послышался из зала громкий недовольный голос. — А?!.

— Иду, — сказала я и с наполненными чашками на подносе смело вышла к Ираиде.

Смотря на грозную гостью, я всё пыталась догадаться, что же её ко мне привело. Некоторое время мы молчали и настороженно смотрели друг на друга. Наверное, в моих глазах читался испуг.

— Люба, вы в курсе, что у Кристиночки животное погибло?

— Да, я слышала о несчастье с Чуней, — сказала я, по-прежнему не догадываясь о цели визита Ираиды.

Ираида помолчала.

— Кристиночка очень переживает из-за смерти этой… морской свинки, — наконец нарушила молчание дама. — Хотя это и лишено смысла. Но вы же знаете, какая Кристиночка непрактичная.

Мне почему-то показалось, что при этих словах Ираида Васильевна удовлетворенно улыбнулась. Но я оттолкнула эту мысль как несуразную.