Сухоцкий остро чувствовал свою ответственность за судьбу этого островка более или менее налаженной жизни — одного из немногих после Последней войны. Весь мир кудато сдвинулся за прошедшие годы, и радио время от времени доносило тревожные вести с других уголков планеты. Почти всюду — кризисы, конфликты, распад государств, бандитизм, эпидемии, голод… То же самое, что творится у соседей, в Литве и Польше. То же самое, что творится за пределами зоны ответственности Северо — Западной дивизии и здесь, на этом клочке российской земли.

Поэтому разговор Юрия Сухоцкого с Виктором Калашниковым касался не только беженцев и бандитов.

"Ты думай, как хочешь", — убеждал Виктор своего друга, — "а я убежден, что другим путем этих проблем нам не решить. Да, сил мало, да, людей не хватает катастрофически, да, еще один военный конфликт нам совсем ни к чему. Но нет другого решения — или область будет объединена под единой властью, и все ее жители будут действовать заодно, и все наши ресурсы — и военные, и экономические, — будут объединены в один кулак, — или все, что достигнуто, истает в бесплодных междоусобицах".

"Тебе хорошо планы строить!" — горячился от сознания собственного бессилия Юрий. — "Тут не знаешь, как от Боковлевских наскоков отбиться, а тебе область подавай! Что мне, объявить всеобщую мобилизацию, поднять все четыре тысячи боеспособного населения и двинуть в завоевательный поход? Ты представляешь, с чем мы после такого похода останемся?!" — он едва не схватил Виктора за грудки.

"Остынь, подполковник!" — полушутя бросил Калашников. — "Никаких походов! Конечно, сначала надо с Центральными разобраться. А вот потом по всей территории области надо провести выборы, избрать законные органы власти и уж тогда эту власть осуществлять последовательно и настойчиво".

"Кто же нам даст эти всеобщие выборы провести? Хотя бы в том же Ясногорске? Тамошняя братва, что ли?" — Сухоцкий дернул плечом. — "А если Восточная дивизия откажется?"

"Начнем с получения санкции Федерального правительства. Или их представители тут только для декорации сидят? Пора бы их на чтонибудь путное приспособить", — ответил Виктор.

"Говоришь ты красиво". — не уступал Юрий, — "но сначала надо, действительно, Боковлева укоротить. Тогда можно и опять на эту тему побеседовать. Только, боюсь, и тогда будет не ко времени, и не по силам". — Сухоцкий помолчал немного. Молчал и Виктор Калашников.

"Ладно", — вновь заговорил Юрий — "мне сейчас надо кемто охрану Залесских нефтепромыслов усилить. Эх, людей не хватает!" — Он ударил ладонью себя по колену. — "Вот, наскреб полтора десятка человек, два прибора ночного видения. Пришлось с аэродрома в Днепровке отделение взять. А что делать?"

Калашников немного помедлил, потом подал совет:

"Попробуй перехватить пути отхода налетчиков".

Сухоцкий вспылил в ответ:

"Думаешь, я сам не догадался? Говорят же тебе русским языком: нет у меня людей, чтобы и промыслы охранять, и засады на путях отхода ставить!" — Досадливо махнув рукой, он надолго замолчал…

Восемнадцать километров, оставшихся пятерке до цели, преодолевали почти полные сутки. Сержант вел их странными зигзагами, ежечасно, а то и чаще, останавливался и шнырял вокруг, только после этого разрешая возобновить движение. Ночевали в лесу, не разводя костра и регулярно сменяя часовых. То ли удвоенная осторожность Мильченко, то ли везение сыграли в этом свою роль, но вся пятерка уже на следующий день видела с опушки леса в ярких золотистых лучах послеполуденного солнца ту же группу кирпичных сараев за колючей проволокой, которую рассматривал Сергей почти три месяца назад.

Впереди, шагах в пятидесяти, время от времени парами проходили патрули.

"Нам еще повезло", — еле слышно прошептал Мильченко, "что у них собаки только на территории складов. Если бы патрули разгуливали с собаками, нас бы уже засекли".

Патруль обходил склады по внешнему периметру примерно раз в полчаса. Внутри, вдоль колючей проволоки, часовые располагались по одному через каждые сто метров. По одному часовому было выставлено и у дверей складов. Кроме того, три человека дежурили в КПП у ворот, и дежурная смена охраны располагалась в небольшом домике метрах в 30–40 от КПП.

Когда на землю опустились ночные сумерки, Сергей сказал:

"Ловить нам тут больше нечего. Как только мы попадем за проволоку, а то и раньше, собаки поднимут лай. Еще через две — три секунды нас обнаружат часовые. Поэтому действовать будем не столько скрытно, сколько дерзко. Приказываю:

Как только начнется разгрузка машин с боеприпасами, выжидаем подходящий интервал между проходами патруля и где можно — перебежками, а где нельзя — ползком, но максимально быстро, выдвигаемся к проволоке. Захария и Таланкин режут проволоку штык — ножами. За минуту до этого я и Коменская снимаем ближайших часовых, а Галактионов берет под прицел домик охраны. В течение этой минуты, конечно, поднимется стрельба. Не обращая на нее внимания, проходим на территорию складов и занимаем позиции для боя. Утром укажу прямо на местности, где чья позиция.