По лестнице гремели шаги… Петерс их не слышал, потому что в голове у него колоколами гудело, кровь билась в висках, ноги подкашивались, он задыхался… Наконец попал ключом в замочную скважину, ключ легко повернулся, Петерс толкнул дверь, выскочил за порог…

Люди в тёмных очках, человек шесть, восемь, молодые, с оружием наизготовку, неожиданно увидели перед собой в раскрытых дверях, которые только что предполагали брать штурмом, измазанного в крови, с ножом в руках старика, с ошалевшими глазами застывшего на пороге той самой квартиры, из которой, как им указали, только что стрелял снайпер. Не размышляя, больше в испуге, люди одновременно принялись нажимать курки своих пистолетов. Грохот выстрелов, гулко отдаваясь в пустых лестничных пролётах подъезда, стоял неимоверный. Дёргаясь, фигура старика в дверном проёме в секунду превратилась в изрешечённую мишень в полный рост. Куски одежды, вбитые в податливое тело, где только наполнялись, где и фонтанировали уже брызжущей кровью. Тело старика, как и изуродованное пулями лицо и голова, разбрызгивая кровь и фрагменты мозга, дёргаясь от пулевых ударов, не дождавшись окончания стрельбы, рухнуло как подкошенное, на спину… Когда над ним наклонились… его губы, на последнем выдохе, прошептали: «Прив… от Пастух…ххаа-аа-а».

«Ах ты, падла!»

В этот же день, всего лишь через несколько часов, люди застреленного снайпером главаря той самой ОПГ города по кличке Пугач, «разобрались» с конкурирующей преступной группой Пастуховцев. Главари лидирующей в городе банды Пастуха были найдены кто где, естественно врасплох, застрелены, не просто застрелены, а зверски растерзаны вместе кто с домочадцами, кто на какой «хате», кто в спортзале, кто в притоне, кто на «работе», без разницы где. Остальным, кто помельче, пугачовцами была назначена стрелка на шесть часов утра, возле озера, в двадцати километрах от города, на тренировочном полигоне центральной автошколы…

Ровно в шесть утра, солнце ещё было в тумане, оставшиеся без главарей, и управляющих и координирующих, бойцы двух ОПГ, так называемая пехота, вооружённые до зубов автоматическим ручным оружием, у некоторых были заметны и ПЗРКа, появились на указанном автодроме. Встали фронтом, стенка на стенку… Говорить было нечего. Да и не умели, не главари. После двух-трёх фраз типа: «Ну что суки, все собрались?» «Сами вы, бля, ссученные!» «Ну, щас вы у нас…» «А вы…», пустили в ход боевые средства.

Война длилась недолго, пару– тройку минут, не больше, как вдруг, со всех сторон, совсем неожиданно для воюющих сторон, сквозь грохот стрельбы, стоны и крики мат-перемат, расслышались милицейские сирены… Гулкие и жуткие. Воюющие стороны, «пехота», какая была ещё на ногах, пусть и подбитая и раненная, на секунду замерла, приседая и оглядываясь – кто подставил и куда бежать? – на автодром, со стороны разгорающегося солнца въехали и встали милицейские БТРы; и тут же, со стороны леса, по ним, бандитам, сидящие в засаде подразделения ОМОН и СОБР открыли шквальный пулемётный и автоматный огонь, убойный, – в минуту добили оставшихся…

И всё смолкло.

Над автодромом витал запах пороха…

Сквозь утреннюю дымку пробилось солнце.

«Отбой, бойцы, – послышалась в мегафон громкая, с эхом, начальственная команда. – Работу закончили. Все молодцы. Среди личного состава потерь нет? Ну и хорошо. Пройдите там, посмотрите. Осторожно только. Оружие собрать, погрузить в машину, сейчас самосвал подойдёт. Помните, пленных не берём. Раненых добить. Полная зачистка».

К семи ноль ноль, к автодрому подъехал колёсный экскаватор, самосвал и автобус с бойцами-санитарами (похоронная команда). Через час, к восьми ноль ноль, тела двух бывших преступных группировок бойцами-санитрами были сложены в небольшой но глубокий ров, и засыпаны тем же экскаватором. Санитары подмели, собрали в кучки стреляные гильзы, ссыпали в серый холщёвый мешок, замели следы крови… Оружие, собранное с поля «разборки» забросали в самосвал. После чего, в тот же мегафон последовала раскатистая начальственная команда: «По-о машина-ам!». С разных сторон, к автобусам потянулись ручейки людей в форме, в глухих касках, с оружием, загрузились. Не задерживаясь, отъехали.

Это не всё.

К девяти часам утра к автодрому одним за другим потянулись машины автоэвакуаторов, с ними две легковушки местного ГИБДД. До обеда грузили, доставляли на штраф-стоянку личные «крутые тачки» бывшей пехоты обеих бывших ОПГ.

И только к обеду на автодроме ничего уже не напоминало только что прошедшие здесь боевые разборки.

А вот в одиннадцать ноль ноль, помощник губернатора Пётр Николаевич Бугров, не важно какой заместитель, но нужный и очень ответственный, лично доложил Владиславу Сергеевичу:

– Город и край к реприватизации, так сказать, готов, Владислав Сергеевич. Поляна свободна. Как я и обещал.

– Вот как! – Смахнув на стол очки, Владислав Сергеевич откинулся на спину кресла, потёр руки. – А я ничего не слышал… Так быстро? И по телевизору ничего вроде… Я не включал.

– И правильно. Репортаж будет в вечернем выпуске… Как мы и разрешили осветить ситуацию. Увы, местные разборки, Владислав Сергеевич. Милиции ничего не досталось… Только трупы. По киллеру в торговом центре дело тоже возбуждено, но киллер при попытке бегства застрелен, как говорится – жаль! – концы в воду… К сожалению. Оружие собрано, машины на арест-площадке. А в остальном, прекрасная маркиза…

– Ну и молодец, дорогой, поздравляю. Присаживайся. Отличившихся людей, письменно представишь, себя не забудь, я отмечу. Потери есть?

– Один. К сожалению. Майор из службы обеспечения. Неосторожное обращение с зубочисткой…

– Чтооо?

– Сам удивляюсь! Так в рапорте записано. Бывает такое, случается. У меня в дивизии, например… Гха-кхыммм, – помощник кашлянул в кулак, и умолк.

– Жаль, жаль. – Огорчённо дёрнул головой губернатор. – Глупо как-то, не солидно. Но вы там, семье покойного, всё, что положено, надеюсь…

– Да, Владислав Сергеевич. Над этим уже работают.

– Ну и хорошо, и ладненько. Отличившихся…

– Да, список уже у вас на столе. С кого начнём, Владислав Сергеевич, с какого промышленного объекта?

– Я думаю… С кого с кого… – вскинув брови и барабаня пальцами по столу, губернатор на минуту задумался, потом произнёс. – Со звонка одному человеку, я думаю. Обрадую. Да и деньги мне обещали. Нужны нам деньги, товарищ генерал-лейтенант, нужны, нет?

– Вот как нужны, господин Губернатор, как никогда. Такие дела впереди!