– У них, четыре этажа вверх, и три вниз… Дачи! У обоих… Представляешь, мой друг Волька, без Ибн?! У обоих!! – сообщал мне тем временем КолаНикола, и без перехода, – «Алло, я слушаю!» – отвечал на частые звонки мобильного телефона, который выуживал из заднего кармана брюк, но я практически его не слушал, думал о своём. Слышал, разговаривая по-телефону, Свешников отделывался междометиями или коротким фразами: «А ты что? Правильно, умница. А они? Ага! Надо было всё это записать… Записала? Молодец! Умница. Всё только по плану, как обычно… Ага… А Фролов? Ага… а ты? Молодец! Чтоб я делал без вас? Короче, молодца! Действуй-злодействуй! Ага! Я на связи». – Быстренько убирал с глаз телефон. Наклонялся ко мне, и не сбиваясь, продолжал прерванную мысль. – Вот такие они оборотни. Представляешь? Причём, строили точно не местные. Мы пытались на объекты проникнуть, тысячу раз пытались, но охрана вокруг, как на зоне. Полнейшая секретность. С автоматами. Но, как не прячься, мил человек, какой забор не строй, а от народа не скроешь, нет! Хоть ты и президент… Нет, президент отпадает. – Свешников кисло махнул рукой. – Ему по закону положено. А вот губернатору и прочим, – Николай Николаевич оживился, расцвёл, даже пальчиком погрозил, – шалишь, гражданин начальник, извините! Скромнее надо быть, за народный-то счёт, скромнее… Короче, для нас, для журналистов, это прецедент. Заснять можно что угодно, если связи есть… А у меня с этим, о! По все стране! Помнишь поговорку: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей»… Это про меня. Я быстренько с ТОФовцами знакомыми связался, то сё… с контр– и разными адмиралами, они мне вертолёт выделили, маленький, но весь военный, с пушками и пулемётами, якобы для облёта территории… Нормально? Нормально. Мы и…

…А почему собака три следа учуяла? Я вновь окунулся в свои проблемы. Этот сказал, мент. На машине трое, сказал, уехали?! Откуда они взялись? Клиента что ли утащить? А что, это вписывается… Он девушку убил, а они узнали… её братья, или в одной школе учились, за одной партой… Нет, отпадает. Как они могли так быстро узнать? Никак. Не она ведь позвонила… Хотя, если пришла в себя и позвонила, это вариант, а потом… этот, убийца, услышал и… Вяжется. Но… мотива всё равно нет. Так далеко можно было и не лететь… Хотя в этом есть убойный – тьфу! – резон: вывезти-увезти подальше и… Она ему наверное изменила, а он отомстил… Нормально? Жизненно! Случается! Но что-то уж просто, как-то не по книжному, не по-киношному… и эти ещё трое… В смысле двое. И никто не видел… По пожарной лестнице что ли… А она есть здесь, лестница – я не видел, – наверное есть. Не то как бы они и не заметно пробрались, и ушли с клиентом… Ходы знали, связи имели… О, они в гостинице наверное работали…

– Смотри. Дождались. К нам идёт… Идёт-идёт! Заметил…

Я вернулся за столик. Тон предложения меня извлёк… К нам действительно приближался официант.

– Добрый день, господа…

– Уже вечер, – с сильным сарказмом поправил его дядя Коля, как букашку пригвоздил.

– Да-да, извините, господа, – смешался официант.

– Господа они, – дядя Коля указал за спину, – а мы местные, мы товарищи.

Официант поперхнулся, но справился с ситуацией.

– Да-да, извините, голова кругом! Очень много работы. Иностранцы такие привередливые. Пока поймёшь их… Не то что наши! Извините! Что заказывать будете, товарищи?

Николай Николаевич вопросительно глядит на меня поверх очков.

– Что вы предпочитаете, молодой человек, рыбу или мясо?

– Мясо… И много.

– Понятно. Тогда нам… эээ…

Я вновь нырнул в свои размышления… Вновь вспомнил чёрную дырку ПМовского ствола… жуткое состояние и угрозу надолго задержаться в «руках» ментов, крик заказчика и прочие его обещания… расстроился, а попросту – скис. Что главный редактор немедленно и отметил.

– Не вкусно? Что-нибудь другое заказать? – заботливо спросил он. Действительно, я и вкуса-то не понял, жевал что-то…

– Может остренького чего-нибудь, китайского? Водочки?

– Нет-нет, спасибо. Ничего не надо. Я не пью. Аппетита нет.

– А, понимаю-понимаю, – быстренько пробормотал господин Свешников. – Я тоже! Молодой организм! Акклиматизация! Проблемы. – И озаботился и лицом, и руками. – Сейчас у вас там… эээ… – Николай Николаевич настроил взгляд на свои часы. – Плюс семь часов… Первый час ночи. Да? Да! Время детское.

Точно. Первый час уже… Потому и мысли «тёмные», и глаза слипаются. Так сильно привык в армии в 23 ноль-ноль отбиваться. Уже можно и не «отбиваться», а я не перенастроился, да и нервы. Вспомнилось обещание заказчика передать дело третьим лицам…

– Николай Николаевич, а что такое третьи лица, кто такие? – спросил я, берясь за вилку.

Николай Николаевич, вскинул брови на лоб, сморщил нос…

– Это смотря о чём, – ответил он. – Могут быть наследники, могут – поддержка оппонентов, могут быть юридические, либо физические лица, в любом случае нежелательные тёмные силы, мой друг.

– Тёмные… Это как? – насторожился я.

– Ну, это которые… – он не договорил, неожиданно для меня обрадовано вскричал. – А вот и наш Гриша! – Вскочил и выбежал из-за стола. – Приехал… Прилетел, чертяка. Дорогой, сколько лет, сколько зим…

Они встретились, обнялись, один маленький, другой обычный, постояли, обнимая друг друга, оглядели… Дядя Гриша нашёл меня глазами, изучающее окинул, кивнул мне, и направился в мою сторону. Подошёл, крепко пожал руку, встряхнул её. «Как настроение?» – спросил.

За меня ответил дядя Коля, бодро и вполне определённо.

– Нормально! Без соплей и истерик. Тебя ждём. Ужинаем.

– Это хорошо, – кивнул дядя Гриша. – От матери привет. – Сообщил он. – Сказала чтоб ты… В общем, всё такое прочее. Сам знаешь!

Я кивнул головой: да, понимаю, спасибо, не пацан. Выглядел дядя Гриша почти празднично. Мать наверное провожала. Проследила. В новой рубашке, в костюме, правда без галстука но с полным своим иконостасом на левой стороне пиджака. Все награды, я знаю, у него в жестяной банке из-под конфет лежат, и медали, и ордена, и разные значки, включая и знак почётного чекиста. Я их видел. Даже однажды в руках держал. Но на форменном кителе ни разу. Китель есть, полковничьи погоны тоже, а ордена с медалями – в банке. Из-под шоколадных конфет. Большая такая, подарочная… К пиджаку он пристёгивал только орденские колодки, внушительный иконостас. – И чем вас тут потчуют? – Спросил он, окидывая стол взглядом.