Он стоял скрестив руки на груди. В середине зала. Как крепкий утвердительный знак. В кепке на голове, в лёгкой светлой куртке, тёмной безрукавке, джинсах, туфлях… Но без улыбки. Был серьёзен. Молча указал гостям рукой на огромный диван молочного цвета. Диван занимал почти всю середину пространства. Как центр баскетбольной площадки. Имел форму буквы «П», в середине стоял длинный низенький столик, напротив два мягких полудиванчика, такого же молочного цвета, между ними большой цветной рельефный глобус Земли. Над всем этим, вверху многоэтажная люстра. Всего, по площади высоченного потолка, пять таких. В глубине, у дальней стены, большой камин – сейчас без огня – забранный в тёмно-фиолетовый мрамор, стояли кресла, ещё что-то. Ничего больше Волька рассмотреть не успел, потому что гости опустились на диван, и Волька. Сел, почти провалился. Диван оказался невероятно мягким и удобным. Куча разноцветных подушек приятно окружила. Но связанного генерала здесь нигде видно не было, точно не было, как заметил Волька. Почему? Ни сидящего, ни висящего, ни лежащего. И никаких следов разрушений, связанных с отчаянной борьбой… Как это?! Почему это? Где он? Пастухов и Свешников вопросительно смотрели на майора. Волька, пряча в глазах недоумение, расталкивал подушки. Подушки расслабляли, лишали тело оперативности. Волька справился. Сел на них.

Всё стало ясно через секунду. Послышались шаги… В комнату, широко шагая, вошёл человек. Тот самый генерал, живой и невредимый. В штанах с лампасами, в тапочках, в домашней пижамной куртке на голое тело… из под куртки на груди выглядывал пушок седых волос. Круглолицый, большелобый, с редким волосом на круглой большой голове, с улыбкой во весь рот… Маленькие глаза, под тяжёлыми веками, перебегали от одного визитёра к другому и обратно, искрились победной усмешкой, и холодным любопытством. Одобрительно кивнув головой майору, который так и остался стоять напротив расположившихся на диване гостей, генерал прошёл к полудиванчикам, и по хозяйски сел на один из них, напротив, ближе к глобусу. Откинувшись на спинку, закинул ногу на ногу, ещё выше вскинул голову, и одними губами, в упор, не мигая глядя на визитёров, спросил майора: «Оружие?»

Майор ответил ровно, без интонации, как робот:

– Пистолет. Один. У полковника Пастухова. Наградной ПМ.

– На стол! – с той же приклеенной улыбкой на лице, приказал генерал.

Гости во все глаза смотрели то на генерала, то на майора… Ах, вы ж… Сволочи! Сука, предатель, прихвостень, ясно читалось по их лицам.

– Сидеть! – прикрикнул генерал, угадывая намерения.

Визитёры были заметно смяты, удивлены, ошарашены. Они же поверили майору, они же верили ему, а он… Майор как бы не замечал этого, а генерал в открытую наслаждался ситуацией, в которой оказались так называемые гости. Не ожидали.

– На стол, я сказал… – вскричал генерал, затем, угрожающе сдерживая голос, прошипел. – Только медленно, Пастухов, без нервов. Майор прилично стреляет.

Словно подтверждая, майор чуть повёл корпусом, из под распахнувшейся полы куртки показалась рукоять пистолета… Вот сволочь! У Вольки вся спина и ноги от ужаса заледенели, на голове зашевелились волосы… Вот гад! Подонок! Ублюдок! Предатель!! Гости жгли глазами майора.

Видя всё это, наслаждаясь, ха-ха-ха… генерал в голос рассмеялся.

– А вы думали, что с вами шутить здесь будут, да? Чай, кофе… Хрена вам! Попались, субчики! – улыбка неожиданно исчезла с лица генерала, он угрожающе качнулся вперёд, в голос заорал. – На стол, тебе сказали, сволочь старая, оглох? И медленно. Ну!

Пастухов, бледный, не спуская тяжёлого взгляда с лица генерала, демонстративно медленно сунул руку за спину, перевёл взгляд на майора и медленно, очень медленно, именно для него, достал из-за пояса оружие, и положил его на стеклянную столешницу. Металл громко дважды цокнул о толстое стекло. Помедлив, Пастухов оттолкнул от себя пистолет. Генерал небрежно смахнул его в сторону майора. Тот взял его, вынул обойму, глянул на неё, сунул себе в карман. Передёрнул затвор, спустил с взвода, поставил на предохранитель. Всё это проделал механически и быстро, в полной зловещей тишине.

– Так-то лучше, – заметно расслабляясь и откидываясь на спинку дивана, произнёс генерал, вновь раздвигая рот в довольной улыбке. – Теперь можно и… подвести итог нашему… ха-ха… знакомству. Так нет, майор?

Майор едва заметно кивнул головой, засовывая пистолет за пояс.

Пётр Николаевич Бугров не удивился приглашению секретаря губернатора зайти в кабинет. Они виделись часто. И не только по официальным делам. Хотя, все встречи так или иначе были связаны с работой.

– Разрешите, Владислав Сергеевич, вызывали, – как обычно по военному, спросил Пётр Николаевич, открывая дверь губернаторского кабинета.

– Да-да, Петр Николаевич, входи.

Огромная светлая комната-кабинет, богато обставленная, с двумя гербами: России и края, двумя знамёнами – государственным и краевым, соответствующими портретами президента РФ, премьера правительства России, огромным глобусом с рельефом Земли, большой настенной картой края, подарками-сувенирами, кондиционером, плазменным экраном телевизора, зоной для официальных приёмов и приватной беседы, несколькими макетами огромных производственных предприятий края, градообразующих, как сказали бы прежде, – золотодобычи, аффинажного завода, алюминиевого комбината, нефтеперегонного, шинного, головного домостроительного, цементного, не считая прочих частных и полугосударственных заведений, банков и предприятий – которые здесь представлены не были, но имели место в крае быть. В губернаторском кабинете всё это было выставлено напоказ, как мощь, сила, финансовая независимость и богатство края. Значит, губернатора. И его команды. Одним из членов которой и был Пётр Николаевич Бугров.

Управленцев в администрации края было около четырёхсот человек. Ведущих специалистов, основных, на порядок меньше, приближённых – единицы, а особо близких, если так можно выразиться, у губернатора был один – Бугров. Почему? В силу каких личных качеств? Однозначно ответить трудно. Наверное тем, что Бугров до отставки из ВС СССР дивизией командовал в звании генерал-лейтенанта, а Владислав Сергеевич у него был заместителем командира по политической части одного из полков, в звании подполковника, а потом… Понятные политические преобразования в стране, реформы, увольнения, перестановки и прочая… Волна свободы, невиданных прежде возможностей. Бугров чуть в тюрьму тогда не загремел, вывозя и продавая военное имущество. Б/У, естественно, и не сам, конечно, но… «Капнули» доброхоты куда надо, на волне прокурорского и прочего негодований, едва генерал от тюрьмы отмазался. «Обиделся», естественно. Адвокаты посоветовали в высшую судебную инстанцию на аппеляцию подать, там его, конечно, оправдали, но… пятно осталось. Бугрову пришлось нажать на кое-какие «рычаги», пятно зачистили, нашли человеку применение: вписали в резерв руководящих и прочих политических кадров страны. Выдвинули в помощники одного из сенаторов в Совете Федерации. Потом некие сильные мира сего – теневики, генералы-финансисты, «настоятельно» предложили ему новую политическую карьеру – пойти на повышение на «край». Тоже в помощники, но к губернатору. Так стране сейчас нужно, ему сказали, народу, значит, и сами понимаете, партии. Ведущей партией тогда уже была «Единая Россия». Большой разницы Бугров в перестановке для себя не видел, считал себя всё ещё на службе, легко и согласился. Жену из Москвы перевозить не стал, ему так посоветовали. Так будет лучше, потому что свободнее. Как на прежней службе.