Флетчер поспешил отвлечься от мыслей о сыне и о том жутком мгновении, навсегда застывшем, как стоп-кадр, в его памяти. Он откинулся на спинку массивного кресла из старого дуба, которое принесли по его настоянию из сарая, где оно до недавнего времени находилось. Черт побери, как все-таки приятно вернуться домой и сесть за стол, за которым проработал более сорока лет.

Дом стал совсем другим. Карсон его перестроил и обновил внутреннее убранство. Это не слишком по душе Флетчеру, но следует признать, что сын проделал хорошую работу. Хотя жилище приобрело немного казенный вид, в комнатах все равно было уютно, и он понемногу привыкал к новизне.

Однако нового ожидалось еще больше.

После возвращения домой у него было время для раздумий. Он переосмыслил жизнь, которую прожил, вспомнил, как часто проявлял эгоизм, мало заботился о сыновьях и жене, всегда поступал только так, как ему хочется, при этом нередко ущемляя чувства других людей и обижая их.

Констанс ушла из жизни более десяти лет тому назад. Он ничего не смог сделать для нее. Тереза счастливо вышла замуж, и у нее есть Зак, который будет заботиться о ней. Карсон проведет несколько лет за решеткой, правда не так долго, как он того, несомненно, заслуживает.

Его сына признали виновным в убийстве. Говорят, будто у него вышла ссора с Джейком Бенсоном. Джейк выхватил пистолет, а Карсон, обороняясь, попытался отобрать у него оружие и случайно выстрелил.

По его словам, он сильно испугался и поэтому закопал его под строящимся домом.

И Зак, и Флетчер отказались свидетельствовать против Карсона. Ни единым словом они не обмолвились о том, что именно в свое время привело Зака в тюрьму. Родная кровь есть родная кровь, и оба, пожалуй, нарушили бы клятву, если бы их вызвали в суд. У Карсона всегда был хорошо подвешен язык.

Флетчер нанял для сына одного из лучших адвокатов Лос-Анджелеса по уголовным делам и вместе с ним начал работу над смягчением приговора. С учетом хорошего поведения Карсон, скорее всего, отделается лишь парой лет тюрьмы.

Этически это было не слишком правильно, но поступить по-другому Флетчер не мог. Все-таки сын есть сын.

– Привет, пап!

Он поднял голову и увидел в дверях младшего сына под руку с девушкой, на которой тот женится в следующее воскресенье. Она настоящая красавица, подумал Флетчер. У нее роскошные темно-рыжие волосы и голубые глаза. Было понятно, что его сын наконец нашел женщину, которая сделает его по-настоящему счастливым. Она же получает в мужья самого красивого в мире парня.

– Ты сказал, что хочешь видеть нас, – произнес Зак, явно волнуясь.

– Точно. Заходите.

Зак пропустил Лиз вперед. Затем отодвинул для нее кресло, и она села. Сам Зак опустился в кресло рядом со столом Флетчера.

– Я попросил вас прийти потому, что хочу кое-что показать. Ты принес ту медаль, о которой я тебя спрашивал? Ту самую, что нашел под домом?

– Да, пап, я принес ее, – ответил Зак и вытащил из кармана заржавленную медаль и положил ее на стол перед отцом.

Флетчер взял ее в руки и внимательно осмотрел со всех сторон:

– Видишь вот эту надпись?

– Мы пытались прочитать ее в ту ночь, когда она нашлась, но так ничего не смогли разобрать.

– Это потому, что она на немецком языке.

– Немецком? – удивилась Элизабет и, взяв медаль, посмотрела на крошечные буковки. – Бен Донахью сказал, что она похожа на военную медаль. Мы решили, что кто-то привез ее с войны.

– Ну, наверное, так оно и было, – согласился Флетчер и выдвинул нижний ящик письменного стола.

Он заставил Изабель, домоправительницу, осмотреть его старую комнату на втором этаже, и она нашла ту самую коробку, которая ему понадобилась. Теперь он жил в спальне на первом этаже, и Изабель помогла ему собрать вещи.

Славная она девушка, эта Изабель. Он попросил ее остаться в доме, и она согласилась. Хорошо, когда рядом с тобой живет кто-то еще.

Флетчер снял крышку с металлической коробки, стоявшей на столе. Внутри оказалась стопка старых пожелтевших газетных вырезок. Он вытащил их и аккуратно положил на стол.

– У меня есть на этот счет кое-какие соображения. Главным образом о том доме и о другом, нашем, в которым жили мы. Видишь ли, я кое-что выяснил о той парочке, которая убила маленьких девочек. Шериф Морган утверждает, что до того, как Мартинесы похитили ребенка, они были образцовыми гражданами. Ну, не ангелами во плоти, разумеется, но вполне нормальными людьми. Затем они переехали в этот проклятый старый дом.

– К чему ты клонишь, отец? – спросил Зак.

– Ты мне говорил про Мигеля Сантьяго, о том, как дом, похоже, изменил его.

– Все правильно, – вступила в разговор Лиз. – До того как в доме начали происходить странные вещи, он был совершенно другим человеком. Теперь изменился. Спасибо вам, что вы дали им новый дом.

Флетчер отмахнулся от слов благодарности. Мигель и Мария боялись жить в доме, под которым нашли останки двух человек, и никто не вправе осуждать их за это.

– Я начал беспокоиться за Карсона. Да как же мальчишка, которого я воспитал, смог убить человека? Мне до сих пор с трудом верится в случившееся. Это натолкнуло меня на новые раздумья. – С этими словами Флетчер протянул сыну стопку газетных вырезок. Он сделал знак Элизабет, чтобы та придвинулась ближе и тоже взглянула на них.