Никки положила руки на живот.

— Посмотри, какие у тебя перспективы, счастливчик, — сказала она Заку. И затем, в приступе эйфории, добавила: — Дэвид, все просто блестяще, правда? Я едва могу дождаться, когда Спенс вернется домой, чтобы Рождество мы отпраздновали вместе.

— Относительно Рождества могу сообщить следующее, — вставил он. — Сейчас сюда приедет моя мама, чтобы развесить по всему дому китайские фонарики и другие украшения, тем более что ей они в этом году не понадобятся. Так что, если ты не против, мы могли бы пойти купить елку, пока мама не явилась.

— Просто фантастика. Идем прямо сейчас! Я только пальто надену.

— Уже бегу, — рассмеялся он. — Только закончу письмо Крис.

— Передавай ей привет. Как у нее дела? Я не получала от нее известий, с тех пор как начались съемки.

— Она получает удовольствие от каждой минуты, не считая того, что никак не может избавиться от одного настырного поклонника.

— Мужчины или женщины?

— А ты как думаешь? — сухо спросил он.

Улыбнувшись, она оставила его за компьютером, а сама пошла наверх, чтобы переобуться в поддельные угги [5] . Она уже настолько растолстела, что могла натянуть их, только лежа на кровати и задрав ноги вверх. Спенс очень развеселился, когда застал ее в такой позе на выходных, и, похоже, ребенку это тоже очень нравилось, судя по тому, как он вертелся у нее в животе и, вероятно, потешался над ней.

— Тебе хорошо смеяться, тебе-то тепло и уютно, — шутливо поругала она его. — А на улице жуткий холод, так что я без этой обуви — никуда.

Она не была уверена в том, что он действительно икнул, но по ее ощущениям, это было именно так, и она нежно помассировала себе живот, словно могла помочь ему задержать дыхание.

— Чуть позже я напишу тебе чудесное письмо, — пообещала она Заку, — расскажу обо всех новостях у папы и о нашей поездке на рынок с Дэвидом, где мы хотим купить твою самую первую новогоднюю елку. Мы сделаем фотографии (я вставлю их в книгу, которую уже начала писать для тебя), так что ты сможешь увидеть себя в виде большой шишки вместе со мной и папой на твоем первом Рождестве в окружении кучи прекрасных подарков от Санта-Клауса.

В письме она не станет упоминать о том, что произошло в доме ее родителей, потому что это слишком ужасно. Она готова почти на все, лишь бы удостовериться, что Зак никогда не узнает об этом. Вообще-то Никки уже решила, что будет удалять все электронные письма, которые пришлют ей родители, стирать все СМС, не читая, и игнорировать их звонки, потому что для нее не было ничего важнее, чем защитить Спенса от их совершенно отвратительных инсинуаций.

В рождественский вечер, когда в камине лениво вздыхал и потрескивал огонь, а пол в комнате был покрыт разбросанными подарками и оберточной бумагой, мобильный телефон Никки запищал — ей пришла СМС.

— Кто это может быть? — раздраженно проворчала она, не желая менять удобное положение, которое она с трудом приняла на диване рядом со Спенсом.

— Не обращай внимания, — вяло буркнул он.

Приоткрыв глаза, она посмотрела на остальных. Дэвид растянулся на полу и крепко спал, его голова покоилась на ярко-оранжевой мягкой игрушке в виде страуса. Дэн свернулся калачиком в кресле, его бумажный колпачок сдвинулся под углом и дрожал при каждом новом приступе тихого храпа. Их рождественский ужин состоял сплошь из одних соблазнов: жареная индейка, пастернак с сыром, соте из белых кореньев и моркови, а также огромный рождественский пудинг, купленный в «Фортнум энд Мейсон». Все они так плотно поели, что Никки уже начинала сожалеть об опрометчивом решении устроить вечеринку. К счастью, всех остальных они пригласили на десять, поскольку надеялись, что к тому времени уже отойдут от утренней эйфории, когда открывают подарки, готовят угощение и принимают звонки от родных и друзей.

Когда ее мобильный телефон снова запищал, а на телеэкране запрыгали двести два далматинца, которых никто уже не смотрел, она поняла, что у нее действительно нет сил встать и подойти к столу. Кроме того, если бы она все-таки встала, то могла бы почувствовать себя обязанной начать убирать со стола, а мыть посуду — обязанность Дэвида и Спенса, поскольку потрясающий банкет из обычных продуктов стряпали они с Дэнни.

Когда телефон пискнул в последний раз и сдался, она поплотнее прижалась к Спенсу и закрыла глаза. Наверное, это просто очередное поздравление, десятки которых они уже получили от старых университетских друзей и новых знакомых; или кто-нибудь спрашивал, может ли он привести с собой на вечеринку друга, — в общем, ничего срочного.

Она что-то сонно пробормотала и вдохнула чудесный мужской запах, исходящий от кожи Спенса. Было так приятно и удобно лежать на диване в комнате, где находились четыре самых дорогих для нее человека, если считать Зака — а как его не считать, тем более что сегодня он был особенно активен. Сейчас он, кажется, успокоился: его, несомненно, ошеломило такое количество пищи и глоток вина, которые хлынули на него. Должно быть, его словно накрыло лавиной, улыбнулась она про себя и нежно погладила живот, будто пытаясь успокоить его.

Миссис Адани подарила ей еще одну книгу индийской поэзии, и Никки с нетерпением ждала момента, когда завтра уединится со сборником, пока другие будут маяться похмельем или наберутся смелости и пойдут гулять вдоль канала Даунс. Позже они планировали встретиться со всеми на «Фабрике», если она будет открыта. Если же нет, они вернутся домой и останутся там: таковы были их приблизительные планы на все время до Нового года, когда Спенс и Дэнни должны будут вернуться в Лондон, а Дэвид полетит в Париж снимать кулинарное шоу. Она задавалась вопросом, чем займется Кристин, ведь ее эпизод в «Чисто английских убийствах» уже был снят. Собирается ли она возвращаться в Бристоль или решила снова навязать свое общество Сэму и Кайле в Воксхолле?