Шрифт:
…Это была не боль, а нечто другое. Словно из меня вынимали по очереди все внутренности, кости, мышцы и заменяли их на что-то чужеродное, противоестественное, нечеловеческое. Вынести такое абсолютно невозможно. Я кричал и бился, как муха в паутине, молил о смерти, как о спасении, но она не приходила. Будь у меня выбор, я с радостью поменялся бы с Рубиком местами. Перспектива быть прокрученным на кровавый фарш выглядела теперь донельзя привлекательной. В «мясорубке» пострадало бы только тело, а зеленовато-красное сияние поганило мою душу…
Наверное, я все же потерял сознание, потому что очнулся от ощущения холодной воды на лице. Через силу разлепил неподъемные веки. Двухцветное сияние исчезло. Я лежал на бетонном полу цеха, а надо мной склонился Сало и поливал из фляги.
– Ты жив?! Жив! – Вопль Анатолия оглушил меня, едва вновь не отправив в нокаут.
– Тише… Пожалуйста, тише… – Голова разрывалась от боли, во рту пересохло, будто с сильнейшего похмелья.
На крик Толи подошли Марат и Ястреб. Утюг тащил на плече набитый рюкзак. На пути сюда он был пустой. Значит, уже затарились по полной. «Рог изобилия» выполнил свою работу.
– О-па-на! – удивился Чвиль. – Такого еще не бывало! Трын-трава, ты первый, кто остался жив после этого.
– Долго я провалялся в отключке? – Сил не было совершенно. Их хватило только на то, чтобы сесть.
– Часа два, – Чвиль задумчиво рассматривал меня, решая, что делать с неожиданно уцелевшей отмычкой.
Я отлично представлял, о чем он сейчас думает.
С одной стороны, мне удалось взломать ловушку, которая поддается не всем отмычкам. Значит, меня можно использовать и при следующем походе за сокровищами. Зачем искать кого-то другого, кто еще не факт, что справится, когда уже есть я – проверенный в деле экземпляр?
С другой стороны, активировать «рог изобилия» можно не чаще, чем раз в полгода. Это огромный срок. По-хорошему, запереть бы меня на шесть месяцев в каком-нибудь подвале, да нельзя из-за брата-мента. А отпускать на такое длительное время стремно – могу разболтать всем про хабар. Но самое главное в другом. Как через полгода снова заставить меня идти в Зону? Я ведь теперь начеку, к тому же осторожен и умен. Наверняка найду способ застраховаться – защитить себя от новых посягательств Чибисова и Хазара. А то и по-простому уеду из города – ведь тут меня почти ничего не держит.
Чвиль колебался долго, но осторожность перевесила. Он достал пистолет.
– Марат, Игорь ничего никому не расскажет, – горячо попросил за меня Сало. – Пожалуйста!
Чвиль отрицательно покачал головой и прицелился в меня.
– Нет, – Ястреб решительно отвел его руку. – Пусть живет. Возьмем Трын-траву с собой.
– Он даже идти толком не может, – недовольно возразил Марат. – На хрена нам такая обуза?
– Ничего, тут до телег недалеко. Трын-трава – нормальный пацан, его бросать западло, – Утюг решительно сунул рюкзак с хабаром Толику, нагнулся надо мной, поднял и, кряхтя, взвалил себе на плечо…
Эпилог
Хармонт
Сталкер возвращался из Зоны. Вылазка была не слишком прибыльной в плане хабара. Он шел пустой, зато целый и невредимый, а это уже само по себе немало.
До места, где был припрятан кроссовер, оставалось метров двести, когда ночную тишину взорвали звуки чужого мотора, темноту прорезали лучи мощных фар.
Патруль! Сталкер похолодел и заметался, ища куда бы укрыться.
Не успел.
Лучи накрыли его с головой, высветили, как актера на сцене, заставили остолбенеть, зажмуриться, закрыться от света рукой.
«Арестуют или расстреляют на месте?» – ударила испуганная мысль. Под ложечкой засосало. Тело задеревенело в ожидании пуль.
Но патрульные продолжали сидеть в машине, ничего не предпринимая. Минуту, две. Сталкер ждал, и ожидание казалось хуже смерти. Не выдержав, он сам сделал шаг им навстречу, попытался заговорить, но из сведенного судорогой рта не вырвалось ни слова.
Сталкер сделал еще один шаг к патрульной машине. Внезапно она взревела мотором, резко развернулась и умчалась прочь, обдав его грязью из-под колес.
«Что это было?! Почему?! Или они не патрульные?..»
Сталкер перевел дух и двинулся дальше. Но его кроссовера на месте не оказалось.
«Угнали, сволочи, – с бессильной злостью подумал он. – В последнее время в Хармонте развелось слишком много всякой шпаны. Теперь вот придется идти домой пешком. Только к рассвету дойду».
…Он вышел на знакомую улицу, когда небо заалело первыми лучами восходящего солнца. Полусонный дворник меланхолично сгребал в кучу опавшую листву.
– Привет, Джон. Как дела? – привычно поздоровался сталкер.