– Забавно видеть твое бессилие перед любовью смертных, – улыбнулся ему джентльмен в белом, – вот уже вечность, Домианос, как она обходит твое черное сердце стороной.

– Увы, лучше быть демоном страсти, чем ангелом скорби! – черные глаза вспыхнули огнем, словно два раскаленных уголька, – на Земле нет любви! Вон видишь ту пару? Что у них общего? Квартира! А вон у тех? О, он у нее за сегодня третий! А вон тому просто с той удобно. Через месяц женятся, через два разойдутся. Какая любовь? Зачем она здесь? У смертных есть деньги! На них можно купить не только черные капроновые шарфики!

– Они бы не выжили, если бы ее не было среди них.

– Я потратил этот прекрасный вечер, слушая твои детские доводы. И я снова убедился, что среди смертных ее нет – есть азарт, есть похоть, есть страсть! – он почти перешел на крик, послушная тень отчаянно кивала головой по три раза после каждого слова хозяина, – а помнишь первых с шарфиком, да? Это симбиоз двадцать первого века: он оплачивает ее красоту для повышения самооценки! В этом парке нет ни одной настоящей пары!

– Сашка любил ее по-настоящему, – спокойным тоном отвечал джентльмен в белом, – это тебя злит.

– Ни капли! Он уже за это сполна заплатил! – рассмеялся черный, глядя, как его собственная тень радостно прыгает вокруг места, где только что лежал несчастный сероглазый парень в красной пожившей толстовке. Домианос, резко встав, подошел к тени и быстро принялся разгребать свежий снег черными кожаными перчатками: на утоптанной тропинке блестела крохотная хрустальная стрела. Он быстро схватил ее и подошел к своему печальному соседу. Адонис огорченно покачал седой головой и, не сводя с крошечной сверкающей стрелы печального взгляда, машинально протянул к ней руку.– Нет, нет! Куда? – ухмыльнулся Домианос, отдергивая руку со стрелой, и быстро спрятал свою находку в складках кожаного плаща, – она из разбитого сердца! Значит, теперь она навсегда моя!

Сашка летел, не разбирая дороги, сквозь кусты и сугробы напрямую к центральному выходу парка. Парень не видел перед собой ничего, кроме противной ухмылки двух черных глаз, слыша лишь свое тяжелое дыхание и барабанную дробь пульса в висках.

– Твой бал окончен… И залы пусты… Она смеется, что рядом не ты… Иди прямо и не сворачивай! – словно сломанная пластинка заела в его лохматой голове.

Вдруг Сашка почувствовал, что бежать стало легче: свежевытоптанная тропинка пошла под уклон. Он резко затормозил, из-под блестящих лезвий вырвался скрежет и куча ледяных брызг.

– Иди прямо и не сворачивай! – отчетливо зазвучал в голове голос седовласого мужчины, – он просто тебе завидует.

Сашка глянул вперед: тропинка бежала под гору, в паре десятков метров от него спускалась парочка. Невысокий белобрысый парень в стильном пальто не отрывал от уха блестящий телефон, ведя за руку эффектную блондинку в дорогой шубе.

– Объеду! – самонадеянно буркнул парень, с силой оттолкнувшись правым коньком, – ну, или отойдут.

Но не тут-то было! Под тонким слоем снега оказался предательски скользкий лед, Сашка разгонялся все сильнее и сильнее, боясь сломать себе шею.

– Отойдите! Отойдите! – орал он во все горло, пытаясь перекричать музыку, только вот белобрысый был так увлечен своим телефонным разговором, что ни разу не обернулся.

– Простите! – выдохнул Сашка, выбив из рук парня серебристый телефон и эффектно повалив его визжащую подругу, понесся дальше, – я не хотел!

– Стой! – услышал он позади себя молодой бас, – стой! Вернись!

Но Сашка, наученный на собственном горьком опыте, знал, что в такой ситуации нельзя останавливаться, а тем более – возвращаться за физическим замечанием.

Но тут его сердце снова екнуло: горка заканчивалась резким поворотом, из-за которого только что вышла еще одна молодая пара. Да откуда они все повылезали?! Высокий плечистый парень в синем теплом костюме тащил на плече большую черную спортивную сумку, держа за руку стройную, высокую, под стать своему кавалеру, девушку. На ней был голубой теплый костюмчик и лазурного цвета вязаная шапочка с огромным бубоном.

Это все, что успел рассмотреть Сашка перед столкновением. Он с закрытыми глазами въехал в девушку, дальше несколько метров они катились кубарем по мягким сугробам.Наконец, он, распластавшись на снегу, с ужасом приоткрыл глаза: на него смотрели строгие голубые глаза, обрамленные длиннющими черными ресницами, маленький курносый нос и поджатые обветренные губы. Вязаная шапочка слетела, обнажив густые шоколадные волосы, полные белых снежинок. Сашка невольно улыбнулся, впервые за последнюю неделю. Два ярко-голубых глаза, чистых и глубоких, как лесные озера, все так же строго смотрели на него.

– Ты ничего не сломал? – услышал он взволнованный чистый голос, кто-то потянул его за руку, – вставай, давай!

– Ты в порядке? – молниеносно вскочил парень, до него только что дошел весь ужас произошедшего но, не найдя у незнакомки никаких увечий, ровно, как и недостатков, снова улыбнулся ей, – как тебя зовут?

– Ольга, – ответила она без улыбки, ожидая от него извинений, а не знакомства.

Тут Сашка буквально подлетел в воздух, вскрикнув, и едва удержался на коньках. Сильнейший толчок в плечо чуть не сбил его с ног.