Я знала, что не предам себя и не пропаду, даже если мне голову отрубят. И его предать я не могла.

Карета остановилась; мы поспешно отстранились друг от друга и надели шляпы. Первым вышел отец Реми, подал мне руку, несильно сжал пальцы и тут же отпустил. Напомаженный лакей с красным от постоянного пьянства лицом, кланяясь, повел нас в дом.

И вот мы входим в гостиную, и виконт встает нам навстречу – освещенный дорогими лампами, одетый в сливочного цвета камзол, расшитый жемчугом, – надо полагать, в мою честь. Виконт де Мальмер всегда чувствителен к нюансам. Этим он и матушку покорил.

Мне он поцеловал руку, с отцом Реми раскланялся. Мы расселись, чин чином, виконт предложил нам вино, я смотрела в лживые глаза и улыбалась, как привыкла, и повторяла про себя: неделя, всего неделя, я стану твоею, а ты моим, нас навеки свяжут, и я отдам тебя смерти, если сумею. Неделя.

– Итак, вы желали видеть меня, – полувопросительно, полуутвердительно заметил виконт.

– Да, так и есть. – Я скромно потупила глаза. – Мне был послан вещий сон. Наверное, мой отец еще не успел сказать вам, что я хочу сочетаться браком в часовне Святого Людовика.

– Нет. Слышу об этом впервые. Почему именно там?

– Так хочет Бог, – повторила я слова, накрепко в меня вросшие, словно ноготь в палец.

– Ну, если вы так хотите, и Бог не обидится. Простите за шутку, святой отец! – засмеялся виконт. – Простите, что смеюсь, Мари, знаю, для вас сейчас тяжелое время.

– Отец Реми будет венчать нас, – продолжала я, комкая платочек. – Никаких посторонних священников. Пусть он совершит обряд.

Это виконту не понравилось, что-то восставало в нем против отца Реми, с первого взгляда ему наш кюре не полюбился. И все же отказывать невесте, у которой недавно умер маленький брат, Мальмер не хотел.

– Ладно, если вы так желаете. Вы поэтому сегодня приехали, святой отец?

– Хочу побеседовать с вами и госпожой де Солари о таинстве брака, о стезе, на которую вы оба вступаете, – прошелестел отец Реми. Я искоса на него взглянула: сидит, скучно перебирает четки, все как всегда. Только за клацаньем янтарных шариков чудился мне звук взводимого курка, еле слышное позвякивание шпаги в ножнах. – Кто найдет добродетельную жену? Цена ее выше жемчугов; уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка; она воздает ему добром, а не злом, во все дни жизни своей. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку. И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть…

Он завел привычную песню, громоздил церковные слова так же легко, как дышал, виконт быстро заскучал и начал потирать пальцем щеку. Потрескивала свеча, в коридоре о чем-то спорили слуги, лился по ногам вредный сквозняк. Отец Реми говорил, говорил, потом остановился – мы даже и заметили не сразу.

– И будет ваш брак благословен и свят, – сказал наш кюре и поднялся. – Я вас покину на несколько минут, дети мои. Удел молодости – здоровье, старости же – недуги.

– Вам что-нибудь нужно? – спросил обрадованный виконт.

– Нет, благодарю вас, я возвращусь скоро.

Он вышел нетвердым шагом – ради блага отца Реми и нашего общего, совершенно непонятного мне дела я надеялась, что священник притворяется. Мы остались с виконтом вдвоем, он смотрел на меня, я смотрела на него, и улыбка ползла по моим губам, как змея.

– Священники так скучны со своими нравоучениями, правда?

– Весьма скучны, – согласился виконт. – Что ж вы его выбрали?

– Ах, да он хороший, за то время, что у нас живет, и мухи не обидел; к тому же я именно ему собираюсь исповедоваться перед свадьбой и кого-то иного видеть не хочу. Вы все еще злитесь на него за вольту, Бенуа? Он не нарочно.

– Да я позабыл давно. Как вы себя чувствуете, Мари? – В голосе его звучали выпестованные заботливые нотки.

– Неплохо в такие тяжелые времена. Впрочем, я держусь, молюсь много, отец Реми мне помогает.

И я втянула виконта в разговор о мелочах; подробно изложила уклад в нашем доме; помянула молитвы и сны; подумывала уже, не приступить ли к разговору о свадебном угощении, да только виконт начал скучать. Часы тикали, миновало уже четверть часа. Где носит отца Реми?

– Что-то священник задерживается, – сказал Мальмер. На его лбу протянулась морщинка беспокойства.

– Ну, он нездоров, – сказала я. Пора было переходить к решительным мерам. – К тому же, Бенуа, хорошо, что его нет.

Я встала, положила скомканный платок на столик и медленно пошла к виконту; глаза его вспыхнули, как уголья, он приподнялся мне навстречу, но я жестом велела ему оставаться на месте. Подошла, подобрала юбки, да и уселась аккуратно виконту на колени, он чуть не задохнулся от удивления.

– Ах, Бенуа, – пропела я, стараясь подражать томному тону светских красавиц, – как же вы не понимаете, что меня злит разлука с вами? Я все правила приличия нарушила, сюда приехав, и вот сейчас нарушаю, но сил моих больше нет терпеть. Несколько дней, и мы с вами окажемся соединены навеки. Но ведь мы уже будто бы соединены, не правда ли?