За неделю я умудрилась пару раз беспробудно заснуть, умаявшись бегая по городу, один раз у меня дико разболелась голова, еще раз приехала позже мужа смертельно уставшая, так как выполняла обязанности первой леди (присутствовала на заседании благотворительного комитета плюс поздний ужин). На очереди последняя отмазка — женские недомогания (еще недельку). Далее придумаем.

Ленар пока на все это смотрел насмешливо и равнодушно (наверное и самому не сильно хотелось долги отдавать). Но я не дура, понимала, что если он твердо решит — никакие отговорки мне не помогут.

К концу недели ко мне приехала Мари, мы с ней до вечера проболтали о домашних. Братья по мне скучали, родители на радостях, что удачно «сбыли» дочурку отправились путешествовать (думаю в разные государства и на разные континенты), Эмма все сокрушалась о моей судьбе. Для полного счастья не хватало только Ортензии. За неделю скопилось уже семьдесят золотых, пора ее вызывать.

— Дорогой, — муж с удивлением посмотрел на меня, такие нежности были мне не свойственны., — мы уже неделю как женаты, а подарков от вас я не видела. Я то вообще не привередлива — даю вам свободу выбора — бриллианты, экипаж, пару-тройку орханских рысаков — выбирайте сами, можно даже деньгами, я не обижусь. Вот папа маме всегда…

— Я понял, — прервал Ленар, — как папа не обещаю, что-то не хочется через двадцать лет продавать детей богатым толстосумам (на себя намекает?). — Пару сотен хватить на рысаков?

Я прикинула цены в столице (за неделю я облазила с Ритой и охранниками все мало-мальски приличные рынки), должно хватить и я то планировала еще оставить деньги на ателье, поэтому придется сильно под напрячься и торговаться.

— Думаю смогу выкрутиться с этими копейками, — скорбно вздохнула и пробормотала, чтобы он расслышал, — Какой скупой муж мне достался. Ленар удивленно вытаращился, две сотни монет трудно было назвать скупостью даже королю.

Деньги переводили в шкатулку за несколько заходов, так как в нее помещалось только пятьдесят монет максимум. Этим же днем я приоделась (Мари с собой привезла еще несколько платьев, перешитых Ортензией), взяла Риту, Мари, пару охранников и «пошла на дело». Естественно, я не планировала держать в секрете что и по чем я купила, думаю все мои перемещения были сразу же известны мужу, но некоторую сумму все-же смогу утаить. Взяли наемный экипаж, настроение было преотличное, я весело щебетала, Мари уже привычная к моему характеру смеялась вместе со мной. Рита пока осторожно держала дистанцию. Провели день мы очень плодотворно. Рита, как коренной житель знала всех приличных и неприличных торговцев. Я купила новенький небольшой фаэтон за десять золотых у молодого начинающего каретника. Неизвестный мастер, только что открывший мастерскую. Рита пыталась меня отговорить, намекая что есть более известные мастера, это типа не престижно. Но я никогда не гналась за известной маркой, считала бессмысленным переплачивать за Гуччи или Луи Виттон, в три раза за бирку. Главное — качество и цена. Мастер, гордый тем, что льера выбрала его, дал мне хорошую скидку и рекомендацию по поводу лошадей. Я же пообещала замолвить словечко о нем своим знакомым. Расстались взаимно довольные друг другом. А через два часа я стала владелицей пары прекрасных жеребцов серой масти из Орхана, за них пришлось выложить уже сто. Генетически улучшенная порода — красива серебристая шкурка, выносливые, умные, преданные как собаки, я читала об этой породе в еженедельнике… Торговалась я как будто это мои последние, кровно заработанные. Даже Мари и Рита смотрели на меня ошарашенно (наверное таким титулованным особам как я не пристало так выражаться). Конезаводчик изначально просил по восемьдесят за каждого. Я почти охрипла, доказывая что таких прекрасных лошадей я никогда не видела и я влюбилась в них с первого взгляда и если он меня с ними разлучит, будет повинен в моей смерти, что мой муж скупердяй, каких свет не видывал и выдал мне всего сто монет, а я бедная девочка так хочу лошадок, цвет их шкурок подходит к моему любимому платью, что я уже и имена им подобрала — Бонни и Клайд и разлучать нас смерти подобно. Все это разбавлялось кокетливыми взглядами из-под ресниц, заламывание рук и балансированием на грани обморока. За следующий час я узнала биографию его самого, его детей и внуков, попила с ним чаю (местный напиток из смеси душистого разнотравья), похвалила печенье, которое печет жена, подарила вышитый платок внучке и заплела французскую косичку второй. Короче после всего этого его семья уже считала меня чуть ли не родственницей, и сказали, что сами отдадут мне лошадок и никакой дедушка им не указ. Так что вышла я из конюшни ведя на поводу двух красавцев и отдав за них почти в два раза меньше, чем собиралась.

В тот же день я послала сообщение Ортензии, что жду ее в столице, и пока она может остановиться у меня, пока не найдет дом.

Утром за завтраком, Ленар смотрел на меня как-то по особенному (наверняка ему рассказали о представлении, устроенном мной на рынке).

— Доброе утро, льера Эльвиола.

— Доброе утро, льер де Мирас.

— Немного паштета?

— Да, будьте так любезны, — улыбаемся…

— Давно не было вестей о ваших родителях. Надо полагать, деньги еще не закончились?

— Неужели вы еще в состоянии прикупить еще кого-то? Смотрите, а то разоритесь, — не пропустила шпильку я.

— Не переживайте за мои деньги, вам жизни не хватит их потратить, — сухо улыбнулся Ленар

— Это вы меня плохо знаете, хорошая женщина всегда может из миллиардера сделать миллионера.

Ленар задумался, наверное прикидывал во сколько миллионов оценивается его состояние и что ему (состоянию) угрожает.

— И вообще, вы бы поберегли себя, дорогой льер, выглядите уставшим, отдыхайте по-больше, а то глядя на вас хочется пожелать еще раз здоровья, не хочу остаться молодой богатой вдовой раньше времени.

— А у вас острый язычок, даже не предполагал, что в молодой девушке может быть столько сарказма.

— Я вам уже говорила о вреде предрассудков, — тут же отбила подачу я.

Ленар действительно выглядел не очень. Круги под глазами, серый цвет лица, последние дни (после того как я сообщила, что у меня женские недомогания) приезжал глубокой ночью или вообще оставался ночевать во дворце. На лицо крайняя степень усталости. Его величество загонял. Мне даже стало жалко мужа. Все-таки неплохой мужик — денег дает, меня не трогает, почти не вижу, дом в полном моем распоряжении. Одни бонусы. Где я еще такого найду?

— Знаете, пока я вас не встретил, не знал, что красота и ум могут соединиться в одном человеке, тем более в женщине, — муж задумчиво рассматривал меня, как редкую бабочку, случайно залетевшую в окно.

— А глядя на вас, понимаешь, что исключения бывают очень редко. Но огромное количество золота в ваших карманах, искупает ваши недостатки, льер.

— То есть вы никогда бы не смогли полюбить некрасивого мужчину?

— Так любовь вам же без надобности, — я процитировала его же слова недельной давности. Нет, конечно если бы я влюбилась, то внешность для меня играла бы последнюю роль, но Ленару этого знать не обязательно.