И вот Вонючка готов снова включить написанную музыку. Он мнется, смотрит на нас с Мариной и сдергивает наушники. Девушка консультант подсоединяет к ноутбуку колонки. Вонючка «включает» воспроизведение и сжимается в кресле, потупив голову.

Я слышу музыку. Мелодия кажется простой и необыкновенно легкой, она завораживает и увлекает. Мы с Марго переглядываемся. У нее то же настроение, что и у меня. Мы оба в восторге! Я не ожидал, что изгой Вонючка способен выдать такое!

Я ободряюще похлопываю юного композитора по плечу. Он поднимает голову, я вижу пунцовые щеки и вопросительный взгляд.

— Отлично.

— Обалдеть! — восклицает Марина.

— Это та самая песня для Юли-колясочницы из «Фатора-А»? — догадываюсь я.

Вонючка кивает.

Я обращаюсь к продавцу-консультанту:

— Мы покупаем эту систему, — и шепотом прошу ее об одной услуге.

Когда мы выезжаем с покупкой из магазина электроники, музыкальное оформление торгового центра неожиданно меняется. Из всех динамиков звучит мелодия, написанная мальчиком децепешником из Верхневольского интерната для сирот инвалидов.

В торговой галерее нас догоняет девушка-консультант.

— Как тебя зовут? — спрашивает она Вонючку.

«Вонючка», — чуть не вырывается у меня.

О, черт! Я настолько привык этому имени, что не чувствую его унижающего значения.

— Ваня Костин, — отвечает мой друг.

Я готов сгореть от стыда, потому что никогда не знал его настоящего имени.

— Иван Костин. Надо запомнить, — улыбается девушка. Убегая, она машет на прощание рукой: — Чтобы не пропустить диск с твоими песнями, Ваня Костин!