Кстати, Ева что-то говорила о Потрошителе… Что именно? А-а! «Джек-потрошитель вернулся! Ему наскучило бродить в Долине Теней».

–  Потрошитель вернулся… - бормотал сыщик. Он остановился и уставился на воду, которую хмурый закат из бурого цвета перекрасил в лиловый.
– Потрошитель вернулся…

Когда в его мыслях одно безумное предположение состыковалось с другим, не менее безумным, Смирнов глубоко вздохнул и снова двинулся вдоль набережной. Поднялся ветер. Рябь по воде пошла сильнее. Живее пошли и рассуждения сыщика.

«Усопшие», которые присутствовали в его расследовании, делились на три категории. Одни умерли давно: это Потрошитель, некий Кристофер Марло из шестнадцатого века и прочие второстепенные персонажи. Елена Адамова покинула сей мир восемь лет тому назад, а Крюкова и Садыкова - практически недавно. Но все они умерли до того, как господин Адамов обратился к частному детективу и начались розыскные действия. К третьей категории Всеслав причислил Константина Марченко. Он стоял особняком, потому что погиб, условно говоря, уже в ходе следствия.

–  Отсюда и будем плясать, - прошептал Смирнов.

От воды пахло сыростью, мокрый гранит тускло блестел в лучах догорающего солнца. Сумерки опускались на город. В сумерках хорошо думалось.

Получалось, что в этой истории существовали и развивались как бы две отдельные линии - убийства женщин, имеющие отношения к Адамову и хирургической клинике, и странное убийство актера. Сказать, что оно имеет отношение к театру… не скажешь. При чем здесь театр? С другой стороны, связь между этими двумя линиями отсутствовала только на первый взгляд. Убитая Садыкова была знакома с погибшим Константином Марченко. Знала его и Ева.

Стоп! Когда они познакомились, Ева и Костя? Во время расследования или до?

Всеслав напряг память. Ева еще в середине зимы болтала о театре «Неоглобус», она вдруг достала с верхних книжных полок всего Шекспира, взялась перечитывать. «Потом попыталась затащить меня на какой-то спектакль, - вспомнил он.
– Я отбрыкался. Ева продолжала попытки приобщить меня к английской драматургии времен королевы Елизаветы. Я сопротивлялся. Это выглядело глупо. Ева дулась, я был раздражен. Но о Кристофере Марло она заговорила уже после того, как я ввязался в дело Адамова. Точно».

Он остановился, облокотился на парапет набережной и опустил голову. Перед глазами рябила тусклая, мутная вода. Такая же муть царила в его мыслях. Что-то пробивалось, вспыхивало, подобно случайным огням, отраженным поверхностью реки, и гасло.

У сыщика складывалось впечатление, что за всеми живыми и мертвыми персонажами расследования словно присутствовал некто незримый, какой-то закулисный дирижер-режиссер. Человек-невидимка.

А ведь их даже несколько… Тот, кто помог Адамову выкрутиться из щекотливой ситуации, связанной со смертью его первой жены Елены, - раз; тот, с которым знаменитый хирург разговаривал в подсобке, а Плетнев их подслушал, - два; и тот, о ком упомянул, не выдержав натиска, профессор Шкляров, - три.

–  Был еще четвертый!
– прошептал Всеслав, провожая взглядом плывущую по мелким волнам щепку.
– Четвертый…

Наблюдая за щепкой, он получил очередную подсказку, как ему следует действовать. Потрошитель взял и держит его за горло, сопротивляться бессмысленно, как бессмысленно этой легкой щепочке пытаться противостоять течению реки.

«Нужно использовать силу течения, а в моем случае - ход развития ситуации, в своих интересах, - подумал Смирнов.
– Не бороться с обстоятельствами, а обратить их себе на пользу. Похититель хочет заполучить «наследство Дениса», что ж, прекрасно! Этим я выиграю время. И это еще одна подсказка. Не бывает полной тайны. И в любом, самом изощренном, самом сложном и тонком плане обязательно найдется слабое место - та ахиллесова пята, на которой держится искусство сыска. Нет безупречных преступников, есть недогадливые сыщики. Тот, кто умеет наблюдать, не промахнется».

Смирнов повернулся спиной к реке - она дала ему все, что могла, - и закурил. Он почти прояснил ситуацию, оставались мелкие детали. Теперь он поедет к Адамову, скорее всего, это будет их последняя беседа перед развязкой. Интересно, есть ли божество, покровительствующее сыщикам?

–  Если ты существуешь, услышь мою молитву!
– прошептал Всеслав. Он нащупал под рубашкой талисман, подаренный Евой кулон из ляпис-лазури с иероглифом «истина», и крепко сжал его.
– Мне так нужна твоя помощь!

Он редко обращался к Высшим Силам, наверное, поэтому они и откликнулись на его мольбу.

Смирнов сел в машину и за несколько минут долетел от набережной до дома Адамовых. Он ничего не видел перед собой - ни машин, ни огней светофоров, ни пешеходных переходов. Чудо уберегло его от возможных неприятностей, и он счел это хорошим знаком.

Господин Адамов не удивился, впуская сыщика. Он был бледен, растерян и держался за сердце. Оказывается, следователь опять вызывал его на допрос.