Добиться встречи с отцом Джамили оказалось куда проще, чем воображал Эдим. Трудность состояла в том, чтобы навести беседу на волнующий его предмет. Никогда не отличавшийся разговорчивостью Берзо после смерти первой жены и старшей дочери Хейди окончательно превратился в молчальника. Когда Эдим явился в дом будущей невесты, в сопровождении деревенского головы и с коробкой пахлавы под мышкой, его встретил хмурый человек с насупленными бровями и неприветливым взглядом.

– Я пришел поговорить о вашей дочери, – отважился произнести Эдим, после того как им подали чай и сушеные фрукты. Вспомнив, что у этого человека множество дочерей, он уточнил: – Я имею в виду вашу дочь Джамилю. Достаточно Красивую.

– Не зовешь ее так! – на ломаном турецком отрезал Берзо.

– Простите… – пробормотал Эдим.

Отец Джамили изверг поток слов по-курдски, который деревенский голова перевел кратко:

– Он сказал, только покойная мать девушки могла называть ее Достаточно.

Растерянность Эдима граничила с отчаянием. К счастью, деревенский голова пришел ему на помощь.

– Конечно, этот молодой человек здесь чужой, – изрек он. – Но он достойный юноша и происходит из уважаемой семьи. Я знаю его отца. У Эдима честные намерения. Он хочет жениться на твоей дочери.

Отец Джамили снова заговорил по-курдски, и покровитель Эдима снова ограничился кратким переводом:

– Он говорит, что просить руки девушки положено по-другому. Где твои родители?

– Моя мать умерла, – солгал Эдим. – А отец тяжело болен. – Это, по крайней мере, было чистой правдой. – У меня есть два брата. Старший, Тарик, для меня как отец. Я уже послал ему телеграмму.

Погрузившись в напряженное молчание, все трое прихлебывали чай, заедая сушеными финиками. Наконец отец Джамили произнес:

– Ты не можешь на ней жениться. Она уже сосватана.

– Что?!

Эдим ушам своим не поверил. Почему она это скрыла? Он повернулся к деревенскому голове, но тот отвел глаза.

Снова перейдя на ломаный турецкий, Берзо сообщил:

– Она обручалась нашему родственнику. Следующий год будут жениться.

– Но…

– Если хочешь мою дочь, берешь Пимби. Она такая же. Любить одну, любить другую.

Эдим покачал головой, в глазах его вспыхнул дерзкий огонек.

– Нет. Я хочу жениться на Джамиле. Никто не заменит мне ее. Выдайте Пимби за своего родственника.

Берзо допил последний глоток чая, вытер губы и издал нечто вроде утробного ворчания.

– Такого не бывать. Мой последний слово.

Когда Эдим и его спутник вышли в сад, юноша всплеснул руками и заорал:

– Что это значит?!! Объясните мне, наконец! Почему вы скрыли от меня, что она сосватана?!!

Деревенский голова невозмутимо вытащил кисет и принялся сворачивать папиросу.

– Год назад Камила, старшая сестра Джамили, собралась замуж. Но перед самой свадьбой между двумя семьями вспыхнула ссора. Не помню, в чем там была причина, но кончилось дело скверно. Берзо отменил свадьбу. Семья жениха была так этим оскорблена, что они похитили Джамилю.

– Что? – выдохнул Эдим.

– Несколько дней они ее где-то прятали. Потом Берзо послал к ним гонца и сообщил, что согласен на свадьбу Камилы. Тогда они вернули Джамилю.

– И что они… с ней сделали?

– Гмм, этого никто не знает. Они утверждали, что никто к ней пальцем не прикоснулся, но они могли и соврать. Сама девушка никому ничего не рассказала. Ее отец несколько раз поколотил ее, но так ничего и не добился. Ее осматривала повитуха. Сказала, у Джамили нет девственной плевы, но некоторые девочки бывают такими от рождения.

Эдима била дрожь.

– Тут пришла хорошая новость, – продолжал его собеседник. – Семья жениха Камилы выразила согласие взять Джамилю в качестве невесты для своего престарелого родственника. Вдовца. Так что ее честь спасена.

– И вы об этом знали! – с укором выдохнул Эдим.

– Голова обязан знать все, что происходит в его деревне.

– Почему же вы мне ничего не сказали?

– Думал, судьба смилуется и ты все-таки ее получишь. К тому же ты должен был все узнать сам.

Эдим, охваченный гневом и досадой, слушал вполуха.

– А я-то считал вас своим другом! Полагался на вашу мудрость!

– Никто из живущих на земле людей не наделен одной лишь мудростью, – возразил деревенский голова. – Все мы наполовину мудрецы, наполовину глупцы. Мудрость и глупость неразделимы. Точно так же, как неразделимы гордость и позор.

Но Эдим, не слушая его, ускорил шаг. Он почти бежал, точно за ним гнались. Только на этот раз его преследовала вовсе не свора бродячих собак. Джамилю он отыскал в доме по соседству. Вместе с женщинами разных возрастов она ткала ковры. Увидев, что он заглядывает в окно, женщины принялись хихикать и прятать свои лица. Джамиля резко вскочила и выбежала на улицу.