– Сейчас что-то случится, – сказал Молоток весело. Даже у него появилось предчувствие, хотя обычно его интуиция дремлет.

Я мелко кивал головой, словно в такт музыке: случится, случится, случится.

Москвичи появились, ленивые, улыбающиеся, когда я уже разглядывал окурок, примеряясь, куда его бросить: до урны дойти или пусть здесь валяется, под ногами.

Из столичных гостей раздражённым выглядел только водитель – всё-таки его машину пинали. Но по всему было заметно, что водитель вовсе не главный. Двое его пассажиров поначалу даже не спустились со ступенек клуба к машине, разговаривали о чём-то, поглядывали по сторонам, смеялись.

Тот, что повыше, щурился, глядя в спину пошедшему к джипу водителю. Второй, ростом едва ли не в полтора метра, удивлённо крутил головой и всё потирал руки, маленькие свои ладони. Отчего-то казалось, что ладони у него шершавые.

Водитель подошёл к машине нарочито медленно. «Серьёзные люди» его ждали, не уходя. Лица их были привычно спокойны.

У двери своего джипа водитель остановился, не торопясь открывать дверь. Я не заметил, кто первый заговорил, он или поджидавшие его, и что они говорили, тоже не слышал – мешала музыка, громыхавшая в клубе.

Высокий москвич начал порываться тоже пойти к машине, но его спутник с шершавыми ладонями придерживал товарища за рукав. Нечто лукавое было в поведении невысокого – он явно не боялся ничего и даже… напротив… выжидал, да.

Появился, выйдя из клуба, позёр и сразу ушёл, что-то почувствовав.

У джипа вроде бы ничего не случилось, ну, легонько толкнули водителя в плечо, он тоже взмахнул рукой, но разве это драка, разве это повод. Не драка, не повод, ничего – однако невысокий быстро, как на четырёх ногах, слетел со ступенек, и я, вовсе потеряв его из виду, догадался о происходящем только спустя несколько секунд, когда те двое из «серьёзных людей», что стояли у джипа, неожиданно исчезли из поля зрения. Упали.

Не поверив своим глазам, я двинулся к джипу. Одновременно из своей машины выскочили ещё трое «серьёзных людей».

Пока мы с Молотком подошли, эти трое тоже попадали в лужи. Зато встали двое тех, что пали первыми, – но и они не устояли долго.

Не было никакой драки. Никто не взмахивал руками, не подпрыгивал, не раздавалось тех жутких звуков, когда бьют в лицо.

Невысокий, будто забавляясь, перекатывался от одного противника к другому, подсекал их неуловимым движением, и они, здоровые, как медведи, все уже грязные, с надорванными на шеях свитерами, сразу валились, даже не успевая взмахнуть рукой или чем ещё там можно взмахнуть, когда очень хочется ударить.

По инерции я влез сразу в самую гущу дерущихся – верней, пытающихся драться – и оказался в двух метрах от невысокого. Он развернулся ко мне. На лице его была всё та же улыбка, и показалось, что он подмигнул, направляясь ко мне танцующими, мягкими движениями.

Я понял, что спустя полторы секунды тоже буду лежать на асфальте.

– Тихо-тихо-тихо! – с улыбкой, глядя ему в глаза, только в глаза, говорил я, отходя назад, выставив вперёд две руки с раскрытыми ладонями и всё-таки надеясь ударить его хотя бы раз, а лучше не раз, если он сделает движение, любое движение ко мне, против меня.

«Ногой ударю… Сейчас я ударю его по голени, в кость», – решил я, счастливо щерясь. Все эти несколько секунд мы, как братья, смотрели друг на друга, с любовью.

И здесь его отвлекли, кто-то из «серьёзных людей», совершенно несерьёзно извалявшийся в грязи, наскочил сбоку, сразу же упал, но невысокий уже двинулся дальше, быстрый и бодрый.

Его спутник, заметил я, не дрался вовсе, зато очень грозно кричал, подбегая к упавшим, хватая иногда их за волосы.

– Чего, суки борзые? Приболели тут? Давно вас тут не пугали? – спрашивал он.

К тому моменту, когда павший подымался, этот москвич уже стоял возле другого, ковыряющегося в луже. Ему, похоже, было удобнее общаться с лежащим собеседником. Водитель их так вообще влез в машину и прогревал её, и даже, кажется, курил при этом.

«Вот с ним и надо говорить», – понял я.

– Не лезь никуда! – крикнул Молотку и сторонкой, сторонкой подбежал к водителю московского джипа.

– Отгоняй свою машину! – заорал я ему в лицо. – Отгоняй, говорю!

Он среагировал на голос, включил заднюю скорость и тут же стал, ничего не в силах разглядеть в зеркалах заднего вида.

– Молоток, вытаскивай там из-под колёс, кто есть! – заорал я.

Сёма кивнул, сразу же вытащил кого-то за ноги, махнул мне рукой: пусть едет.

Джип, отсвечивая мощными боками, выехал, я проследил глазами его движение и случайно заметил, что те двое подростков на иномарке, которых Молоток обхамил, встали неподалёку от клуба.

«Ждут, когда нас затопчут, уродцы… Хотят прийти доклёвать, падальщики…»

«Серьёзные люди» уже без меня разобрались, что делать, – по крайней мере, один из них. Он сел за руль, тоже пытаясь выехать – убраться отсюда, пока дорога свободна.