Шрифт:
Артем Пономарев ощущал себя полнейшим идиотом. Если бы полгода назад кто-то сказал ему, что он всерьез будет обсуждать гадание на картах или происки «черного мага», он бы просто плюнул тому человеку в лицо! Неужели, Динара оказывает на него такое сильное влияние? «Приворожила»!
Что за ерунда лезет в голову? – рассердился он.
– Вы меня слушаете? – напомнила о себе Динара.
– Да, конечно. Вы хотите мне сказать, что Лизе грозит насильственная смерть?
– Насильственная или нет, утверждать не могу, но…смерть грозит.
– А вы меня не разыгрываете? – на всякий случай спросил Артем. – Чтобы потом посмеяться вместе с вашей подругой Изабеллой над «глупым ментом»?
– Прекратите! – возмутилась Дина Лазаревна. – Что за дикость вы придумали? Мне не до веселья! А Изабелла еще ничего не знает. Анна Григорьевна взяла с меня обещание, что разговор останется между нами. Так что я только вам… И то потому, что жалко девочку, и…страшно. Это ведь все из-за меня!
– Из-за вас?
– Конечно! Вольф так просто от своего не отступится… Он ни перед чем не остановится!
Еще один подозреваемый! – подумал Артем. – «Черный маг»! Такого в моей практике еще не было. Что за бред? Как я могу выслушивать подобное и принимать всерьез?
– Дина Лазаревна! – взмолился он. – Вы только никому не говорите ни о картах, ни о колдовстве! Над нами будут смеяться.
– Вы что, не верите мне?
– Я-то верю, но…
– Понятно! Зря я вам позвонила!
Артему пришлось уговаривать и успокаивать Динару. Он, как мог, убедил ее, что тщательно все проверит.
После разговора с ней сыщик уже спать не хотел. Как ни глупо выглядели предположения Динары, их нельзя сбрасывать со счетов. А вдруг, с Лизой действительно что-то случится? Но как можно предотвратить беду? Не ходить же за девушкой по пятам?! А может, лучше не выпускать из виду господина Вольфа?
Пономарев так и не пришел к выводу, который вполне бы его устроил.
Глава 28
– Я тебя уволю, дорогуша! – кричал главврач кардиологического отделения. От гнева он стал красный, как помидор, а его небритые щеки раздувались от возмущения. – Да еще такую славу о тебе пущу, что ты ни в одну клинику не устроишься! Пойдешь на привокзальный рынок торговать пирожками!
– Простите, Иван Анисимович! Я только на секундочку отлучилась… – оправдывалась молоденькая заплаканная сестричка, комкая в руках кусок марли, заменяющий ей носовой платок.
– Кто тебе разрешил отлучаться? Тебе что было сказано? Сидеть и ни на шаг не отходить от больного!
– Я только в туалет… – рыдала девушка, боясь поднять глаза на грозного Ивана Анисимовича.
– Почему дежурную сестру не позвала?
– Я ж на секундочку…
Главврач с ненавистью смотрел на ее испуганное, залитое слезами личико. Ему предстоял неприятный, тяжелый разговор с пожилой дамой, которая заплатила приличную сумму денег, чтобы за стариком был надлежащий уход. Вчера вечером Герман Борисович чувствовал себя вполне удовлетворительно, а утром…
– Убирайся с глаз моих! – гаркнул в сердцах главврач на растерянную медсестру, которая не преминула скрыться.
Сам же он отправился звонить Анне Григорьевне, дабы сообщить ей печальную весть.
– Господин Альшванг скончался, сегодня, в шесть часов утра, – официальным тоном сказал он пожилой даме, которая взяла трубку.
– Ка-а-ак? Вчера все было хорошо! Вы же говорили…
– Что я говорил? – вспылил Иван Анисимович. – Ну, что я говорил? Вашему родственнику восемьдесят! Вы понимаете, что это значит? Мой отец не дотянул до семидесяти…несмотря на все мои усилия!
– Но как же…
– Мы не боги, дорогая Анна Григорьевна, – устало объяснял врач. – Состояние Германа Борисовича было неплохое, но после всей этой суеты с нотариусом, стало ухудшаться. И ночью, во сне, он умер.
Старик Альшванг, действительно, держался молодцом до того момента, как все хлопоты с оформлением дарственной на Лизу были закончены. После того, как сей знаменательный факт свершился, Герман Борисович стал тихо угасать и ночью, как раз когда злополучная сестричка вышла в туалет, расстался со своим бренным телом.
– Что поделаешь, Лизонька? – расстроено говорила дочери Анна Григорьевна. – Старость берет свое… Теперь надо не плакать, а, засучив рукава, браться за дело. Все заботы по поводу похорон лягут на нас!
– Я же говорила, что все это не к добру, мама… – отрешенно глядя в окно отвечала Лиза. – Это только начало наших бед.
– Бог с тобой, Лиза! Герман Борисович был больным старым человеком, он умер естественной смертью. Не надо было устраивать такой шумный праздник: старик переволновался… вот организм и сдал. Нам с тобой не в чем себя винить!