— А Сарин, он… сам?

— Ну… почти.

— Что значит «почти»?

— Сарин был мне должен, — в очередной раз обмакнув кисть в краску, сказал Фиртон. — И когда одному из членов комиссии пришла в голову гениальнейшая мысль поинтересоваться моими счетами, ну и всем остальным заодно, стало ясно, что расписки всплывут. А долг, тем более большой, как сама понимаешь, отличный мотив для убийства.

— И что было дальше?

— Я подкараулил Сарина в городе. Он был сильно пьян в тот вечер. А пьяные сопротивляться магии внушения практически неспособны. Я убедил Сарина, что жизнь кончена, и лучше уж сам, чем палач. Ну и две оставшиеся у меня ловушки старику отдал. Вообще, знаешь, это очень хорошая привычка — всегда держать все особо ценные и особо опасные вещи при себе.

— Это ужасно, — выдохнула я.

— Всегда приходится чем-то жертвовать, — парировал Фиртон.

Он подхватил миску с краской и переместился. Теперь он расположился у ног неподвижной Лерры. И опять рисовал.

— Что вы делаете? — не выдержав, поинтересовалась я.

Вопрос оказался, что называется, неверным. То есть отвечать на него Фиртон не стал.

Я заерзала, пытаясь устроиться поудобнее, и, не выдержав, застонала, потому что ужасно затекли руки. На мне, в отличие от Каста, стальных перчаток, блокирующих пальцы, не было, но при моем уровне мастерства и знаний значения это не имело. А вот тот факт, что мои руки, как и руки пижона, в кандалах и на весу, так что ладони на уровне головы, роль играл. Поза была ужасно неудобной и доставляла огромный дискомфорт.

Кстати, ради того, чтобы устроить это мини-КПЗ, Фиртон избавился от двух стеллажей. Вернее, передвинул их вместе с книгами. И тут, видимо, то самое зелье, на которое «армрестлеров» проверяли, помогло.

Попытка хоть немного облегчить боль в руках ни к чему не привела, и я беспомощно уставилась на зеркало. Очень хотелось увидеть там хоть какой-то признак присутствия Зябы — движение, рябь или поплывшее изображение подземной библиотеки. Но — увы…

А потом повернулась к Касту. Пижон снова дернулся и застонал, словно пытаясь вырваться из плена. И в итоге я спросила:

— Что с Кастом? Почему он в таком состоянии? Это тоже из-за зеркала?

На этот раз Фиртон упираться не стал, ответил сразу.

— Нет, Даша. Это пара дополнительных ударов по голове и полбутылки зелья забвения.

— Зелье забвения? Откуда оно у вас?

Декан пожал плечами.

А я хоть и понимала, что не мог Фиртон явиться в академию на следующий же день после своей «гибели», потому что это неоправданный риск, но все-таки поинтересовалась:

— Вы украли его из кабинета ректора?

— Хм… то есть название зелья тебя не смущает? А может быть, ты знаешь, кого им обычно поят?

Я отпираться не стала. Кивнула. Фиртон усмехнулся.

— Нет, Дарья. В кабинет ректора я не заходил. — И добавил задумчиво: — А старика, говоришь, ограбили? Интересно, кто бы это мог быть? И… почему?

Блин. Мне это тоже интересно. И очень хочется верить, что тот, кто украл зелье, сделал это ради меня. Понимаю, что глупость, но все-таки…

— А действие этого зелья обратимо?

— Нет, Дарья. Необратимо. Оно — конечно.

— То есть после того, как действие зелья заканчивается, человек вновь становится нормальным?

— Да. Но он, — Фиртон кивнул на Каста, — не станет. Просто не успеет.

По коже побежал мороз. А наш мучитель снова переместился и теперь сидел ко мне спиной. Он не боялся удара и был в этом до отвратительного прав! Мы ничего не могли сделать. Даже я, несмотря на относительную свободу, не могла — руки затекли настолько, что пальцы шевелились с огромным трудом. Какие уж тут заклинания?

А еще… я по-прежнему понимала: нужно тянуть время! И так как Фиртон сам предложил игру в вопрос-ответ…

— Тот клиент ресторана, который подарил зеркало. Это были вы.

— Да. Я выкрал зеркало из академии, как только узнал о вечеринке. И подсунул его тому напыщенному индюку-ресторатору. Думал, придется применять внушение, а он и сам взял. Представляешь, какая удача?

Угу. Представляю.

— А Эстер? К ней вы внушение применяли?

Сидевший спиной мужчина отрицательно покачал головой. Сказал с задержкой:

— Нет. Эстер сама. О планах комиссии касательно проверки моей банковской ячейки, кстати, тоже именно она выведала и рассказала. Хорошая девочка. Я всегда знал, что могу на нее положиться.

— А как она стала вашей сообщницей?

Фиртон пожал плечами. Но спустя пару бесконечно долгих секунд все-таки ответил:

— Амбиции, Дарья. Эстер всегда была амбициозной, а я всегда был открыт для сотрудничества. Вот так мы и сошлись. Задолго до всех этих событий — два года назад. За это время Эстер доказала свою надежность. Вот и в этот раз не подвела.