О темпераменте и логике Чаплина также свидетельствует случай, произошедший во время обсуждения сценария на съемках «Золотой лихорадки». Вокруг него летала муха. Насекомое жужжало, и Чарли попросил мухобойку. Он сделал несколько неудачных попыток убить муху. Через несколько секунд она села на стол прямо перед ним. Чаплин поднял мухобойку для последнего удара, а затем опустил свое оружие. На вопрос, почему он передумал, Чарли ответил: «Это другая муха».

«Радуйтесь любому Чарли Чаплину, с которым вы встретились благодаря удаче или случайности, – говорил один из его друзей, Макс Истмен. – Только не пытайтесь связать их с тем, что вы в состоянии понять. Их слишком много». Сэм Голдвин, хорошо знавший молодого Чаплина, пришел к выводу, что тот любил власть и ненавидел все, что мешало его личной свободе. Он мог принять предложение, а затем не прийти на прием или ужин, куда его пригласили. Он мог забыть о встрече или сильно опоздать, а однажды пообещал быть шафером на свадьбе друга, но так и не появился на церемонии. Чаплин сходился с людьми, а затем бросал их. Торики Коно говорил, что он не тот человек, на которого всегда можно рассчитывать… Он скрывает презрение к людям с помощью неотразимого шарма. Он прячет недоверие к большинству людей за обезоруживающей улыбкой.

Ошеломляющее впечатление производили отчужденность или безразличие Чаплина, вероятно связанные с его погруженностью в себя. В 1925 году он признался кинокритику Мордонту Холлу: «Мне всегда казалось, что я наблюдаю за собой в каком-то спектакле». Позже Чарли откровенничал: «Я очень высокого мнения о себе. Я сужу обо всем в сравнении с собой. Я стандарт совершенства». Даже старший сын считал его эгоцентристом. На экране важны только его персонаж и его действия. Чаплин всегда в центре кадра. Как утверждал он сам: «Я особенный, и мне не нужны никакие ракурсы».

Один из работников United Artists, Луис Берг, признавался, что считал Чаплина холодным, высокомерным и абсолютно безразличным к своим сотрудникам… «Улыбался он редко и кисло и казался полной противоположностью своего экранного персонажа. У него была репутация жесткого и неуступчивого руководителя. Люди явно его боялись. А его «нет» было самым холодным и резким, какое мне только приходилось слышать в жизни». Для Берга и многих других проблема была в том, что Чаплин не такой дружелюбный, не такой скромный, не такой сердечный, как маленький человек на экране.

Какими же были взаимоотношения Чарльза Чаплина и Бродяги? По мере того как в реальной жизни Чаплин приобретал все большее влияние, Бродяга терял уверенность в себе и становился все более зависимым. Чаплина осуждали за то, что он волочился за женщинами, а Бродяга становился все менее сексапильным. Чаплин стал миллионером, а Бродяга всегда оставался беден. Чаплин был преданным своему делу и высокопрофессиональным кинорежиссером, тогда как Бродяга перепробовал множество профессий, но не смог ни на чем остановиться.

И тем не менее Бродяга стал тенью Чаплина, его вторым я. Между артистом и его персонажем было много общего. Чаплин точно так же, как Бродяга, опирался на интуицию и импровизацию. Чаплин ненавидел бедность, и Бродяга всегда стремился найти еду и деньги. Чаплин был ярым индивидуалистом, не переносившим малейших попыток социальных ограничений, и Бродяга стал настоящим символом подобных взглядов.

Погруженность Чаплина в себя тоже нашла отражение в его герое, абстрагирующемся от мира и в то же время таком уязвимом. Бродягу отличают самодостаточность и эгоизм, настолько сильные, что их ничто не может поколебать. Он способен опереться локтем в колени мужчины или тростью подтащить к себе девушку, а во многих ранних фильмах люди зачастую выступают объектами его неудовольствия, а женщины еще и похоти. Ему нет дела до чужих чувств. Остальной мир должен приспосабливаться к его потребностям и желаниям. Он не желает участвовать в жизни других людей. Подобно самому Чаплину, Бродяга одновременно игрив и отстранен.

Однако герой Чаплина всегда окружен тайной. Откуда он пришел? Куда идет? Сам Чарли говорил: «Даже теперь я не знаю все, что нужно о нем знать».

В октябре 1925 года после триумфа в Нью-Йорке Чаплин вернулся в Лос-Анджелес, где его ждала новость. Лита снова была беременна. Это вызвало скорее смятение, чем радость: он с самого начала видел их совместную жизнь непродолжительной, а теперь она грозила затянуться. Чаплин все больше отдалялся от жены. В это время в его поведении впервые появились странности. Впоследствии Лита Чаплин вспоминала, что ее муж принимал душ семь или восемь раз в день. Он страдал от бессонницы и по ночам мог обходить дом с пистолетом в руке. В его студии техники установили подслушивающее устройство, подключенное к диктофону в спальне жены. У Чарли была интрижка с лучшей подругой Литы, Мирной Кеннеди, которую он недавно пригласил на главную роль в новом, уже задуманном им фильме.

Весь день и б'oльшую часть ночи он проводил у себя на студии. Однажды вечером Чарли неожиданно рано вернулся домой и обнаружил, что жена устроила для своих друзей импровизированную вечеринку. Его реакция, как вспоминает Лита, оказалась предсказуемой. «Немедленно выгони из моего дома этих проклятых пьяниц! Немедленно! – крикнул он, а затем обратился к гостям: – Вы шайка шлюх и сутенеров, и я не позволю вам забираться друг на друга на моей мебели. Это не ее дом. Это мой дом! – Потом он снова повернулся к жене: – Вышвырни эти отбросы! И убирайся вместе с ними, если ты думаешь, что сможешь и дальше доить меня!»

Их второй ребенок, Сидни, родился 31 марта 1926 года, но Чаплин сомневался, что он на самом деле отец мальчика. Она говорила, что в этот период его угрозы и оскорбления усилились. Он жаловался, что Лита стала курить и пить. Он также утверждал, что она стала всем подряд рассказывать о нем клеветнические истории.

В конце ноября Лита Чаплин забрала с собой детей и покинула дом на Саммит-драйв.

В этот период семейных ссор Чаплин обдумывал следующий после «Золотой лихорадки» фильм. Он стал работать над картиной вскоре после возвращения из Нью-Йорка, однако подготовка к ней началась гораздо раньше. За четыре года до этого Чарли признался: «Мое самое большое желание – сделать фильм о клоуне». Этим фильмом стал «Цирк» (The Circus). Чаплин пригласил нового помощника, Гарри Крокера, и повез его на выходные в Дель-Монте, роскошный курорт к востоку от Монтерея, где они могли обсудить новый проект. Чаплин и Крокер проговорили 48 часов почти без перерыва.