— Бич! — прокомментировал голливудский вид подрыва своего фрегата Джорджич. На ЦП молчали все. Внимание старпома переключилось на недобитый эсминец. Он угадал. Ещё один Шквал пронесся, вычертив белый след под водой и в упор, добил эсминец, безвольно покачивавшийся до этого на волнах.

— «Сапплай»! — только и вырвалось у адмирала. Корабль комплексного снабжения шёл позади авианосца в трёх милях и по инерции накатывался на плавающий аэродром, хотел обойти его слева, не спешил, замедлял ход для постановки в дрейф.

— Адмирал! Передача! По глубоководной связи! Русская лодка. Просит вас на связь, — оперативный офицер группы радиоэлектронного противодействия и разведки жестом показывал на беспроводной телефонный аппарат, закреплённый возле вращающегося кресла адмирала. У Джоджича вспотели ладони от осмысления информации полученной в это мгновение. Это ж, какая наглость! Все в рубке откровенно любопытно уставились на адмирала, но отловив на его лице выражение ярости, тут же отвернулись к своим рабочим столам, мониторам и щиткам. Как будто разговор с командиром русской подводной лодки для них дело обыденное, надоевшее и привычное.

— Передайте на «Сапллай» — пусть идёт к нам на сближение! Немедленно! Быстро! Как на погрузку! — резко приказал Джорджич и поднял трубку, — Аллё, с кем имею честь? — высокомерно спросил он, расставляя в разговоре исходные позиции и прощупывая словесным выпадом своего противника.

— Командир субмарины, которая может утопить ваш транспорт, уважаемый адмирал Джорджич!

— А имя у вас есть?

— Есть, капитан Бережков, устраивает?

— Чего вы хотите? Сдавайтесь, у вас нет шансов. Мы потопим вас через пару минут. У меня сотня самолётов. Я обещаю вам почётный плен и хорошие условия содержания. Даю пять минут на размышление.

— Спасибо, адмирал! Немедленно начинайте и посадите все самолёты на борт. Уложите «Сапплай» в дрейф. Даю десять секунд на размышление и пять минут на выполнение. А иначе, можете сделать прощальный снимок на память вашего «Поставщика». Надеюсь, у вас есть сотовый с хорошей камерой и разрешением?

— Самолёты сажать не буду. «Сапплай» поставлю в дрейф, этого достаточно для продолжения переговоров. По рукам?

— Похоже, вы меня не поняли адмирал. Начинайте посадку. И остановите «Сапплай» немедленно. Это ультиматум.

— Это невозможно.

— Похоже, вы затягиваете время. Я сожелею, адмирал. Торпедные аппараты пятый и шестой… Пли! — услышал Джорджич команду, отданную Бережковым и автоматически переведённую сетевым компьютером «Иджиса» на английский. Тут же отозвался акустик с боевого поста ГАК.

— Система фиксирует открытие люков торпедных аппаратов! Залп двух торпед в сторону судна обеспечения! Скорость пятьсот миль! Дистанция до цели три мили время до контакта пятьдесят пять секунд. Веду обратный отсчёт, — цифры произнесённые акустиком звучали чёрной мелодией похорон для последнего судна сопровождения авианосца.

— Соедините меня с капитаном русских, — угрюмо процедил адмирал, наблюдая сквозь задние бронестёкла кругового обзора боевой рубки управления, агонию своего оставшегося судна в кильватерном следе авианосца.

— Русские не отвечают, сэр.

— Что они там делают?

— Командир он в дрейфе, окружает авианосец сбрасываемыми радиогидроакустическими буями. Посадки самолётов на палубу не фиксирую. Идёт активный радиообмен над поверхностью моря.

— Не сдался, значит, адмирал. Ну, бог ему в помощь, уважаемому, а мы по своему распорядку. Внимание всем! Ждём указанное время, — минуты тянулись медленно и но всему бывает конец. Закончилимсь и эти мгновения отведённые на ответ по ультиматуму.

— Время вышло командир, они нас за идиотов держат. Вертолёты поднимают.

— Уходим на малошумном в холодную воду. Боцман — дифферент на нос — глубина восемьсот. Курс девяносто. БЧ-3, что с Граниками?

— Две крылатые ракеты со спецчастью в аппаратах, Биус загружен с задачей — совершить подрыв на палубе авианосца.

— Как поле?

— Поле работает на предельном режиме. Есть возможность поддерживать необходимую мощность потока невидимости в течение часа.

— Нормально. Акустическая группа, доклад по дальности каждые десять секунд.

— Есть десять секунд — доклад по дальности. Отрыв пять кабельтовых…шесть…семь… миля…, - пошёл отсчёт времени жизни авианосца.

— Где они?

— Исчезли сэр!

— Внимание, сколько у нас Асроков на крыльях в воздухе?

— Сорок пять ракет, сэр, и десять торпед на вертолётах.