Разумеется, никакого яда или чего бы то ни было сильнодействующего в кубке не было. Там была какая-то вонючая и горькая жидкость, совершенно безвредная. Работать с Его Величеством всерьёз предполагалось после того, как он заявит о своём дурном самочувствии и уединится. Тогда появляется Будах со своими снадобьями и осторожно, контролируя процесс, даёт их королю. Который в результате синеет лицом, у него холодеют конечности, и в конце концов он впадает в кому или что-то вроде того. Чтобы все видели — король отравлен и умирает. Скорее всего, наготове была и парочка лекарей, которые зафиксировали бы отсутствие сердцебиения — то есть, по представлениям того времени, смерть. Дальше тело короля было бы убрано с глаз долой, и началось бы запланированное представление.

Ну, собственно, всё так и произошло. Только король умер на самом деле. Вопрос — кто это сделал?

После рассмотрения ряда версий Левин предположил: отравил короля Антон. Сплюнув яд в ту самую чашу — в момент, когда он её пил. Сделал он это по настоятельной просьбе Званцева. У которого были великие планы, а живой Пиц Шестой в них не вписывался.

Скорее всего, рассуждал далее Левин, короля траванули чем-то местным. Теоретически Малышев мог использовать какое-нибудь земное средство в качестве яда. Но все доступные ему лекарства были практически безопасны для здоровья, а выписывать отраву со станции означало попасть под подозрение. Для Званцева же было критически важно представить всё происходящее как сугубо местные разборки.

Гипотезу Борис проверил очень быстро — подняв данные по заказам Малышева, которые он пересылал на станцию. Выяснилось: за месяц до событий он получил целый набор лекарственных препаратов. у которых было одно общее свойство: каждый из них являлся антидотом для какого-нибудь сильной местной отравы. А за две недели он получил ещё один заказ — несколько доз средства от геморрагинов. То есть веществ, разрушающих эндотелий мелких сосудов, что вызывает внутренние кровотечения. Обоснований Антон не привёл, да их и не требовали: нужно человеку лекарство — значит, нужно. Мало ли, вдруг он направляется на обед к какому-нибудь местному Борджиа. Имеющего привычку потчевать гостей особыми кушаньями.

Однако же были нюансы. Во-первых, раньше Малышев таких заказов не делал. И во-вторых, откуда он знал, чем именно его будут травить?

Тогда Левин заказал рабочей группе перевод будаховского трактата "О травах и иных злаках, таинственно могущих служить причиною скорби, радости и успокоения". Выделяя места, касающиеся ядов — и особенно тех, от которых Будах не знал противоядий.

Список оказался небольшим. Из известных в Аркаране отравляющих веществ абсолютно смертельными Будах считал всего десять. Все они, кстати, были проверены земными специалистами, на предмет нахождения антидотов.

Левина заинтересовали три яда — конкретно геморрагинного действия. Один принадлежал эсторскому пустынному пауку, крайне редкому. Второй готовился очень сложным способом из нескольких компонент растительного и животного происхождения, причём использовались такие экзотические средства, как сушёная селезёнка голого вепря Ы. А вот третий был относительн прост в изготовлении, хотя сырьё для него было тоже дефицитным.

Это был яд болотной гадюки из Икающего леса — твари редкой и смертельно опасной. При попадании в кровь яд вызывал смерть в течение пары часов. Противоядия не существовало. По легенде, маршал Тоц отрубил руку своему другу и соратнику, генералу Идо, когда того укусила эта тварь. Генерал остался жив. И, наверное, чрезвычайно признателен.

Интересна тут химия. Яд представлял собой сложную смесь веществ, разрушающих сосуды, и нейротоксинов. Именно из-за их действия смерть наступала так скоро. Однако они довольно быстро распадались. Выдержанный яд, и особенно спиртовые настои его, содержали только смесь геморрагинов. В случае попадания в желудок мог прожить от десяти-двенадцати часов до суток, в зависимости от состояния организма. Против этого Арканаре было известно одно средство — радикальное промывание желудка в течение первого часа после отравления. Коварство ядовитого настоя заключалось в том, что первые симптомы недомогания возникали через пять — шесть часов. К тому моменту человека можно было уже считать покойником.

Однако же. Прежде чем использовать яд, его надо было добыть. Ловить болотных гадюк было занятием очень непростым. Твари были редкие, увёртливые и крайне опасные: в броске они доставали до бедра. Люди, способные и умеющие охотиться на них, встречались нечасто, яд продавали очень дорого и малыми порциями. Тот же Будах в своём трактате сетовал на то, что ему не удалось провести некоторые опыты, так как порция яда, имевшаяся в его распоряжении, была слишком мала, а достать новую не удалось. Несмотря на то, что дон Сатарина, заинтересованный в исследованиях, платил за яд по весу рубинов.

Вопрос был в том, каким образом добыл яд Званцев. Не гонялся же он сам за змеями по Икающему Лесу?

Команда Левина долго разбиралась с этим вопросом. Пока кому-то не пришло в голову проверить список оборудования, которое имелось у Антона.

Выяснилось кое-что интересное.

Малышева высадили на континенте, посреди пустыни. До ближайшего оазиса было ходьбы где-то с неделю. За это время он должен был, что называется, дойти до кондиции — то есть выглядеть и вести себя так, как выглядит и ведёт себя человек, прошедший через пустыню. Но живой и целый.