Прошли те времена, когда советские интеллигенты, личности, по своей светозарной отзывчивости уверенно приближавшиеся к ангелам, говоря словами поэта, «плакали горько над малым цветком, над маленькой тучкой жемчужной». Цветной мираж многонационального пантеона искусств был создан снаружи – советской империей, изнутри – советской интеллигенцией. Ни того, ни другого больше нет. Россия все решительней идет в сторону разнообразной, в том числе психологической, самодостаточности. Русские были бы готовы смотреть собственное хорошо сделанное кино в любых количествах, но такого кино по-прежнему плачевно мало. Однако мечтать, что оголодавшие россияне пойдут на узбекский или эстонский фильм, не приходится. Они и в советские времена не шибко на это ходили. У кино стран бывшего СССР нет отчетливых перспектив. Поэтому – уж если режиссер «из бывших» отыскал деньги на картину, ему не до конъюнктуры, он делает что-то сильно заветное, наболевшее, из собственных душевных энергий сотканное. Лучший фильм фестивальной программы – «Маймыл» («Обезьяна») киргизского режиссера Актанбека Абдыкалыкова – как раз и есть такое личное, лирическое повествование о грустной жизни захудалого советского полустанка, о юности, которая прекрасна даже в нищете и убожестве, о цене ветхого, пошлого бытия, которое отчего-то трогает до слез. Чистая, красивая работа в феллиниевском духе имеет множество зарубежных наград, сделана строго и выразительно, но кто ее увидит, где аудитория этого фильма – не знаю. Хоть бы канал «Культура» отважился, показал лучшее кино наших «бывших».

Вот этой пронзительной ноты искреннего высказывания в русских картинах, показанных на фестивале «Восток – Запад», не было почти вовсе. «Олигарх» Лунгина, «Копейка» Дыховичного, «Займемся любовью» Евстигнеева, «Дикарка» Павлова, «Желтый карлик» Астрахана – все это картины разного уровня профессионализма, но есть у них общая черта. Это не о заветном, не о своем, а о чем-то и о ком-то. Понять, для чего режиссеры сняли эти фильмы, что хотели заявить о времени, стране и своей душе, в чем их волнение, какая ими двигала страсть, какая пленяла мысль, мне трудно. Вот Абдыкалыков снял картину про свою жалкую и незабвенную советскую юность, снял в никуда, без надежды на миллионы глаз и нули в сумме прописью – понимаю и сочувствую. Эстонец Арво Ихо в неуклюжем эпосе «Сердце медведицы» рассказал о своей жаркой и безграничной любви к северной природе – тоже понимаю. А отчего я должна сочувствовать проходимцу-«олигарху» в плохом исполнении посредственного актера или стае юных обезьян, одержимых половой истерией, которую они называют «любовью», – не понимаю. Вообще русские картины на фестивале представляли собой, как выразился по другому поводу писатель Василий Розанов, «сон волка в мерзлую ночь о том, что за морем». Исключением стал фильм маститого Андрея Хржановского «Полтора кота», сложный по эстетике, выполненный в смешанной стилистике на основе рисунков, фотографий, стихотворений и высказываний Иосифа Бродского. (Пока Хржановский снял получасовой «пилот», в идеале картина планируется полнометражной.) Понятно, что для российского интеллигента Бродский есть нечто заветное, так сказать, факел и знамя гордого индивидуализма. Но в изобретательных узорах этой картины таилось некое расплывчатое благодушие, на мой вкус, мало подходящее к острой и ядовитой личности поэта. Бродский предстал неким анимационным мальчиком, который, точно бедный Евгений, убегает от нового Медного всадника – истукана Ленина. Впрочем, это только заявка на будущее, и судить о фильме рано – надеюсь, знаменитый режиссер развернет свои фантазии в полном объеме.

Героем фестиваля стал узбекский режиссер Юсуф Разыков – он показал целых две картины нового урожая: «Танец мужчин» и «Товарищ Бойкенжаев». «Танец мужчин» – это расписной киноковер на темы сочной, устроенной мудро и цветисто, народной обрядовой жизни. Красиво и не без юмора. А вот «Товарищ Бойкенжаев» принес фестивалю полтора часа веселья, ибо это сатирическая комедия. Маленькому, дебильному и простодушному человечку родом из детдома, который подвизался в провинциальном городке исполнением роли В. И. Ленина на парадах, поручено строительство грандиозного интернационального кладбища, где, по мысли начальства, все должны лежать рядом – русские, узбеки, евреи… Эпопея со строительством кладбища и поиском подходящего для открытия покойника и составляет уморительно разыгранный сюжет, аллегорически воплощающий судьбу коммунистического миража в Средней Азии. От Бойкенжаева и его интернационального могильника бегут даже полумертвые и совсем мертвые, и только старенький мулла терпеливо ждет своего часа, когда он прочтет поминальную молитву первому покойнику интернационального кладбища – нетрудно догадаться, кто им стал. Этот фильм вполне можно показать по ТВ, он легкий, понятный и веселый, но только опять-таки – кому это может быть нужно? Лично мне было интересно смотреть восточное кино – американское надоело, – но зрителя уже приучили, и ему трудно перестроиться. Хотя кино Индии или Турции было бы нашему зрителю гораздо ближе. На фестивале я видела, к примеру, картину турецкого режиссера Али Озгентурка «Балалайка» – ну чистая хурма. Это дорожная история – русские девушки с водкой и песнями едут в автобусе на заработки в Турцию. Понятно, на какие заработки. Режиссер очень им сочувствует, потому что на этих заработках нет места хорошим девушкам. Соединение грамотного рассказа и удивительного простодушия забавляет – у нас в России такое нежное, нравоучительное простодушие – большая редкость. Наши режиссеры, как правило, холодны и злы – не умеют плакать над маленькими горестями бедных девушек. Где ты, оазис нашей души, ушедшее счастье – индийское кино?!

…Возили нас в горы. Три часа туда – в фисташковой роще ели худых горных кур, – три часа обратно – смотрели место, приобретенное Ибрагимбековым для строительства дачи. Живописно. Видела невероятное: в баре гостиницы «Азербайджан» писатель Чингиз Абдуллаев отмечал с друзьями показ на ОРТ последней серии «Дронго». Писатель выглядел солидно. Со спины чем-то напоминает Юлиана Семенова. По вечерам я читала приобретенную за сорок тысяч манатов книгу Ибн Хашима «Жизнеописание пророка Мухаммада». Чудесное чтение. Особенно мне понравилась одна фраза, рефрен всей книги – эта фраза есть почти на каждой странице, и ею я и завершу свой отчет о кинофестивале стран СНГ и Балтии «Восток – Запад»:

«Один Аллах знает, что из этого было на самом деле!»

2002

(Люди и события 2004 года)

Как-то попробовала претерпеть известную телепередачу, где зрители сами выбирают себе будущих кумиров. (Я частенько слышу: «вы этого не читайте, это не для вас», «вы этого не смотрите, это так… для людей». Но пока в программе телепередач, рекламе кино и афишах театров я не найду слов «можно смотреть всем, кроме Москвиной», буду читать и смотреть!) Среди лидеров оказалась певица с хриплым грубым голосом, вульгарными манерами, блинообразным лицом и каким-то бульканием вместо речи. За нее голосовали, ее, такую, хотели. За Марию Каллас, однако, в свое время не голосовал никто. Она просто появилась, снизошла к публике – и мир замер в трепете и восторге. Но избранность сменилась выборностью, и раз уж мы сами зажигаем себе звезды, Создателю ни к чему трудиться посылать нам героев и гениев. В 2004 году к нам никто не снизошел, ни в какой области. Мы, как говорится, донашивали старое, топоча по проторенной дорожке.

И президента выбрали того же самого, даже не мечтая устроить хоть бы видимость борьбы и конкуренции, и даже председатель Союза кинематографистов Никита Михалков остался на своем посту, бессменный лидер бессмысленного союза. Президент по-прежнему имеет вид человека, который что-то знает, но никому не скажет; Михалков, наоборот, всегда говорит все, что знает, а знает он одно: интересы Отечества, кинематографа и его семьи от века слиты в священный тройственный союз. Посягают на этот союз исключительно бесы (которые, я думаю, давненько заморочили Никиту Сергеевича, только они не снаружи, как думает он, а, как положено, внутри)…

В ходе современного «русского спектакля», конечно, попадаются способные артисты – но и они знакомы до слез. Глубокой ночью на одном из локальных питерских каналов мною был обнаружен В. В. Жириновский. Он вдохновенно рассказал о будущем России – оказывается, международное еврейство, считая, что Израиль обречен, а у Америки нет будущего, запланировало лет через 30–40 создать на территории России новое еврейское государство. Разумеется, процветающее – что у евреев может не получиться-то. Думаю, Жириновскому следовало бы вести авторскую программу типа «Спокойной ночи, малыши» – для тех, кто интересуется геополитикой. Правда, сны после этого будут сниться болезненно-яркие, с причудами и безумствами, подстать неподражаемым речам лидера ЛДПР, ну и ладно. Владимир Вольфович, ваши петербургские избиратели поручили мне спросить: а когда Константинополь будет наш? Мы заждались тут уже.

Частная жизнь может, если повезет, доставлять радости. В общественную лучше не заглядывать. Сунешься в новости – а там рапортуют: премия «Национальная гордость России», по результатам голосования читателей газеты «Аргументы и факты», присуждена губернатору Санкт-Петербурга Валентине Матвиенко «за выдающееся укрепление региона». Вы хихикаете, потому что вы не из Петербурга. А нам, жителям укрепленного региона, надо думать – как же теперь жить-то, на одной земле с воплощенной гордостью России, в каком материале увековечивать ее слова и дела, на какой из центральных площадей подыскивать место для памятника…