– Анна Дмитриевна, как же так? Икона «Борис и Глеб» считается очень древней, однако письмо на ней не старинное, а новое. Может, вам ее подменили?

Анна Дмитриевна усмехнулась:

– Ценили мы очень эту икону. Была она чтимая. А вышло так: когда сгорела наша часовня, сгорели вместе с ней все иконы, сгорели, конечно, «Борис и Глеб». И вот посылаю я своего мужа в Москву. Поезжай, говорю, найди хорошего живописца, пусть напишет нам нового «Бориса и Глеба». Собрали мы со всей деревни денег, и муж поехал. Привез икону, которую вы теперь видите. Мы ее освятили и с молебном поставили в часовню.

– Часовня, говорите, сгорела.

– Новую срубили мужики.

– Когда сгорела часовня?

– Как раз в светлое воскресенье. Пьем чай, а в окне что-то поблескивает. Я оглянулась – батюшки мои светы! Часовня горит! Упала свеча, кругом дерево, краска, сушь. Все сгорело. Поздно заметили. «Бориса и Глеба» как чтили, а из огня вытащить не могли.

– Когда это было?

– Говорю, в самое светлое воскресенье. Чай сели пить…

– В каком году?

– Год-то я теперь и не вспомню. Была я замужем. Моего мужа в Москву к живописцу посылали. Помнится, уж и дети народились. Году, должно быть, в десятом.

Мне льстило, что я так точно определил про себя возраст живописи на иконе, но уж лучше ошибиться.

– Как думаете, Анна Дмитриевна, ваш муж из Москвы привез совсем новую икону или намоленную, старую?

– Как это старую? Чай, он деньги живописцу платил, пятьдесят рублей. По тем временам очень большие деньги. А потом мы ее освятили.

– Похожа была старая икона на эту или вы не помните?

– Очень хорошо помню. Так-то она вроде и похожа. Те же Борис и Глеб. Но лики были поменьше, сами фигуры подлиннее и писано все по-старинному. Все то же самое, а фасон другой. И доска сама… Одним словом, другой фасон.

Уезжая из Горямина, мы не знали, огорчаться нам или радоваться. Нет, конечно, независимо ни от чего ужасно, что в 1910 году сгорела вместе с часовней замечательная по древности икона «Бориса и Глеба». Эта потеря невосполнима, и можно только скорбеть. Примитивно же, исходя из текущего часа, мы не могли решить для себя, что для нас было бы легче: уезжать из Горямина, зная, что у Анны Дмитриевны хранится подделка пятидесятилетней давности, или уезжать от нее, оставляя бесценную старину, на которую можно лишь посмотреть, но до которой нельзя даже дотрагиваться руками.

Я отчетливо помню, что в то время я испытывал некоторое облегчение, питаемое эгоизмом собирателя. Но чем больше проходит времени, тем больше я жалею, что икона погибла и ничем никогда потери не возместишь. Ибо не было и нет на Руси двух совершенно одинаковых икон, даже и по письму, не говоря уж об их судьбе.

Итак, из двух направлений нашего первого поиска мы выбрали Горямино, не выбрав Пречистой Горы. Теперь нам ничто не мешало всю энергию переключить на Пречистую Гору. Наше приключение в Горямине, несмотря на его полную безрезультатность, внушило нам большие надежды. В самом деле, стоило остановиться около первой женщины, как та сейчас же сообщила, у кого хранится старая икона. Не так ли получится и в Пречистой Горе? Приедем, спросим, найдем, постараемся купить.

Наши праотцы, основатели российских деревень и сел, заботились не только об удобстве, но также – о красоте. В расположении каждой деревни отыщется своя прелесть, но мало найдется сел, расположенных столь красиво и столь удобно, как Пречистая Гора. Сейчас, правда, названия такого официально не существует. Дело в том, что к селу Пречистая Гора примыкает через овраг большая деревня Кобелиха. Это название показалось неблагозвучным, и решили Кобелиху, а заодно и Пречистую Гору именовать – Красное Поречье.

Из нового названия легко догадаться, что поблизости есть река. Действительно, среди широких лугов, то просто зеленых, то цветущих разными цветами, протекает тихая светлая Колокша. Она сейчас потеряла свой вид, потому что нарушились многие мельницы, подпиравшие воду плотинами, но все же кое-что и осталось. Меньше воды, больше кувшинок да осоки. Над Колок-шей и над лугом поднимается высокий холм, прорезанный в одном месте оврагом, словно раскроили ножом каравай хлеба. На холме по обе стороны оврага и разместились Кобелиха с Пречистою Горой – Красное Поречье.

Можно бы и не говорить, что место красивое и благодатное. Ведь существовал в незапамятные времена на этом холме монастырь, а известно, что основатели всех монастырей были люди со вкусом или, по крайней мере, с соображением. Все монастыри располагались в угодных, в очаровательных уголках земли. Да и нужно было для благолепия, для того, чтобы богомольцам захотелось сюда прийти, а придя, чтобы умилились, а уйдя, чтобы вспоминали, рассказывали и прославляли.

Интересно бы взглянуть, как выглядел холм над рекой в те времена, когда располагался на нем и вырисовывался древний Покровский монастырь. Теперь мы видели только, как дорога, красиво загибаясь, прочертила белой чертой зеленый скат холма от подножия до вершины.