Заплаканные глаза Бомбы вцепились в мое лицо, со страхом ожидая ответа.

Натужно улыбаюсь, демонстрируя ботфорты.

— Привет! Смотри, какие я тебе педали достал! Держи! За доблесть на поле брани награждаешься боевыми красными сапогами!

— Спасибо… — экс-наемница со скепсисом поглядела на каблуки. — Умка где?!

Я подошел ближе и успокаивающе взялся за широкие плечи Бомбы.

— Ушел на перерождение… Дрался как герой! Небось, накрутил счетчик своей дубины, то-то порадуется, когда воскреснет! Да не реви ты! Хорошо все будет! Не он первый, не он последний! И вообще, в твоем положении нельзя нервничать!

Моя спина снова негодующе заскрипела. Закованный в сталь бегемотик решил поплакать у меня на плече. Тысячекилограммовая тушка навалилась всем весом, крупные мутные слезы часто застучали по броне.

— А если не возродится?!

Я ответил без тени сомнений:

— Выверну Великое Ничто мехом вовнутрь, но Умку достану! Ну что ты в самом деле?! Мы же русские, своих не бросаем!

Бомба вновь шмыгнула носом, чуть успокаиваясь.

— Глеб, я тогда домой прыгну, хорошо? На стол накрою, личинок этих, мучных, будь они неладны, приготовлю… С рыбьим соусом, как он его только ест?!

Я облегченно выдохнул:

— Ага, давай! Мужик скоро с войны придет, а жрать нечего — непорядок! Так, глядишь, и сменит одну сорокалетнюю наемницу на две двадцатилетних!

— Голову оторву… — многообещающе пробурчала Бомба и сломала печать пергамента.

Хлопок закрытия портала совпал с громом божественного перехода. Да что ж такое?! Как воевать — так некому, а как пожинать плоды победы — так не протолкнуться!

Павший действительно выглядел именинником — сиял и лоснился. Вполне реально, что от этой битвы за веру ему перепало немало плюшек.

Ауле жадно сверкал глазами, сиял доспехом и мял в руках чудо-молот. Представляю как непросто было Пашке удержать жадного до драки Отца Всех Гномов!

Йаванна с жалостью смотрела на поле брани и шептала что-то неслышное. Молилась или считала трупы?

Макария же брезгливо кривила губки и с неудовольствием поглядывала на Василисков. Не вовремя мявкнувший ирбис привлек внимание богини. Впервые за долгое время ее лицо расплылось в настоящей улыбке.

— Какая прелесть! — девушка опустилась на колени, протянула к котенку руки и, окутав его пеленой силы, подтащила к себе.

Ирбис вяло вырывался, но Макария запустила пальцы в его шерсть, уткнулась носом в плюш и счастливо засмеялась.

— Я забираю его себе!

Улыбаюсь, качаю головой:

— Прости, Великая. Это мой фамилиар. Подарок от друга…

Богиня легкомысленно отмахивается:

— Ах, оставь! Найдешь себе другого! Этот — МОЙ!

Макария стягивает невидимые путы, пакуя вырывающегося барса. Ирбис уже не столько шипит, сколько жалобно и просительно пищит.

Ментальная связь взрывается воплем о помощи!

Какого хрена?!

Мой взгляд тяжелеет, я делаю шаг вперед, а из посоха без всякой команды агрессивно выпрыгивает нетерпеливое адамантовое жало.

Богиня хмурится и показывает на меня пальцем:

— Паша, поставь своего жреца на место!

Брови Неназываемого изумленно взлетают, черные глаза наливаются и вовсе беспросветной тьмой.

— Я тебе что, мальчик на побегушках?! Верни чужое и имей уважение! Человек одержал немыслимую победу во славу нашего Пантеона!

Жест Павшего рубит невидимые путы, ирбис благодарно мявкает и спешно прячется за моей спиной.

Лицо Макарии идет пятнами, она топает точеной ножкой в высоком кожаном сапоге тончайшей выделки и исчезает в хлопке персонального гейта.

Пашка раздраженно сплевывает и чуть виновато косится на нас:

— Простите, друзья… Нервничает она сильно, боится, что последние дни живем, отсюда и истерики постоянные, сам устал…

Пожав плечами, глажу подрагивающего котенка и прячу посох за спину. Переключаю внимание на более актуальную проблему. Обвожу рукой поле брани и уточняю:

— Неназываемый, ты не знаешь, как все эти могилы разом уничтожить? Можем здорово ослабить врага… Я одну разломал — чуть пупок не развязался…

Пашка с уважением посмотрел на груду камней у моих ног, задумчиво почесал подбородок.

Ауле хищно раздул ноздри и взмахнул молотом.

— Я могу! В пыль и гравий!

Павший покачал головой:

— Тут двадцать семь тысяч могил. С учетом расхода праны ты их месяц долбать будешь. Да и вмешательство слишком прямолинейное, отдача прилетит — здоровья не хватит компенсировать. Нет, тут надо что-то поизящней. Хотя сама идея мне нравится — молодец, Глеб!

Йаванна неуверенно нахмурилась: