— Конечно, Игорь прав, — поддержал Федотова Олег. — Даю тебе полчаса на приведение себя в порядок. Забудь, что плохого было между вами, прости его. Пойми, Вадим ждет тебя, очень ждет.

— Я знаю, — Светлана кивнула. — Все будет в порядке.

Она вошла в бокс. Медведев лежал с закрытыми глазами, но легкие шаги заставили сердце забиться чаще. Он поднял веки и увидел медсестру в голубом костюме, которая что-то раскладывала на столе, стоя к нему спиной. Почувствовав его взгляд, она повернулась и подошла к кровати.

— Вадим, — голубые глаза в просвете между маской и шапочкой смотрели внимательно и ласково, — тебе лучше сегодня? Ты уже можешь говорить?

Вадим, не отрываясь, смотрел на Свету. Наконец-то он видел ее наяву; любимая не собиралась исчезнуть, раствориться среди туманных образов, так долго окружавших его. Он собрал все силы.

— Света, прости меня, — язык слушался плохо, слова прозвучали тихо, но достаточно ясно, чтобы быть понятыми.

— Димка! — Светлана улыбнулась, глаза ее радостно вспыхнули.

Тонкие пальцы прикоснулись к его лбу, легко погладили щеку. Слова были лишними. Вадим затаил дыхание, так ему хотелось продлить это ощущение счастья. Он забыл обо всем, сейчас все его существо сосредоточилось на прикосновении к лицу нежной руки. Радость переполнила его до такой степени, что он не смог этого вынести и потерял сознание.

Встревоженные Олег с Игорем открыли дверь бокса.

— Светлана, что случилось? Все показатели потеряли стабильность!

— Сейчас все придет в норму, — успокоила их Света.

Девушка положила руку на грудь Медведеву, и через пару минут он пришел в себя.

— Вадим, успокойся, — строго сказала ему Светлана. — Если ты будешь так на меня реагировать, я больше не приду к тебе.

— Не буду, — еле слышно донеслось до нее. — Я без тебя умру.

— Только попробуй, — весело пригрозила Света. — Я тогда тебе такое устрою, что прогулки с пигалицами в парке покажутся райским наслаждением.

Она подошла к кровати с другой стороны, присела на вытащенную откуда-то табуретку и обеими руками обхватила его лицо. Светлана прижала ладони к его вискам, слегка сдавив их, тонкие пальцы стали гладить короткие волосы. Голубые глаза встретились с синими и не хотели расставаться.

— Дим, не говори ничего, не нужно, не трать силы, — просили голубые глаза.

— Почему? Я столько должен тебе сказать, — возражали синие.

— Завтра скажешь, послезавтра, я никуда не денусь, снова приду и буду рядом с тобой, — уговаривали голубые.

— Я не хочу ждать до завтра, я столько это откладывал, больше не хочу, — синие глаза настаивали на своем. — Я люблю тебя, я не могу жить без тебя.

— Я тоже тебя люблю, — голубые улыбались в ответ. — И тоже не могу без тебя.

Это безмолвный диалог мог бы продолжаться бесконечно, потому что Светлана с Вадимом смотрели друг другу в глаза и видели в них многократное отражение друг друга, как в череде зеркал, поставленных напротив, видели любовь, но не ослепляющую, а, наоборот, обостряющую зрение и все остальные чувства. Где-то далеко раздался телефонный звонок и разрушил хрупкий барьер, отгородивший их от всего мира.

— Как хорошо… — слабым, но радостным вздохом долетело до Светланы.

Она очнулась. «До «хорошо» еще очень далеко», — Света выпрямилась и подавила горький вздох.

— Хорошо, милый, — она ласково погладила Медведева по плечу, — но я ведь не просто так к тебе пришла. Сейчас мы кое-какие процедуры проделаем, а потом я посижу с тобой.

Вадим удивленно наблюдал, как профессионально Светлана ставит ему капельницу, делает еще какие-то уколы. В какой-то момент, когда она отвернулась, он даже начал сомневаться, не началось ли у него помрачение рассудка, не принимает ли он за Светлану пришедшую вместо нее другую медсестру. Медведев столь пристально рассматривал ее, что она даже слегка испуганно спросила: «Дим, ты что на меня так смотришь?» – но он продолжал все так же недоверчиво глядеть на нее до тех пор, пока Света в растерянности не присела рядом с ним и не взяла его за руку.

— Светка, — удовлетворенно прошептал Вадим и с облегчением закрыл глаза.

Светлана чувствовала, что он не спит, и решила передать Вадиму немного жизненной силы, очень осторожно, совсем чуть-чуть, как начинают давать пищу истощенному голоданием человеку. По каплям она переливала ему энергию, внимательно следя, чтобы в сложном узоре, каким ей представлялся его организм, не возникло дисбаланса.

— Дим, лежи спокойно, — она заметила, что Медведев открыл глаза и собрался что-то сказать ей. — Лучше всего будет, если ты сейчас заснешь. Утром тебе будет легче.