— Я ничего не собирался выдергивать, — пробурчал Медведев, натягивая назад простыню, — я только хотел убедиться, все ли у меня нормально, что там со мной сделали, а Оксана куда-то убрала зеркало.

— Убедился?

Вадим вздрогнул, потому что в голосе любимой ему послышались гневные интонации Ирины Устюговой.

— Там сплошные трубки, марля и пластырь, а что там есть еще, сам черт на ощупь не разберет!

— Есть все что положено, но если ты будешь проверять по несколько раз в день, как тебя зашили, то у тебя это самое «все» отвалится к чертовой бабушке! — Света рассердилась окончательно. — Гангрена начнется! Если не само отвалится, то отрезать придется!

Через десять минут Кленов, озабоченно качая головой, разглядывал Медведева. За его спиной, пригорюнившись, стояла Оксана и жалостливо вздыхала каждый раз, когда врач отклеивал пластырь, и от этого образовывалась ранка, а Светлана молчала и сердито хмурила брови. В конце концов весь пластырь был удален, дренажи зафиксировали где клеем, где бинтом.

— Нужно поискать по аптекам импортный гипоаллергенный пластырь, в клинике такого нет, — посоветовал Евгений Петрович, — хотя я не уверен, что у нас в городе его вообще можно найти, но попытаться стоит. А пока, — он с сожалением покачал головой, — Вадиму Дмитриевичу придется быть очень осторожным, чтобы ничего не нарушить, потому что по-другому зафиксировать дренажи, когда кожа в таком состоянии, мы не можем.

— Если здесь не найду, позвоню подруге, — решила Света, — она сейчас в Петербурге, там, наверное, такой пластырь легче купить.

Кленов покивал головой и назначил Медведеву кварц помимо противоаллергических препаратов. Когда врач ушел, Светлана, все еще немного сердито глядевшая на Вадима, пригрозила, что серьезно займется им.

— Ты обленился до крайности, — выговаривала она Медведеву, обрабатывая ранки, образовавшиеся там, где раньше был приклеен пластырь. — Но я тоже виновата – боюсь лишний раз тебя тормошить, не требую выполнять даже тот минимум упражнений, который тебе вполне по силам.

— Что же, по-твоему, мне по силам? — Вадим обиженно посмотрел на Свету. — Я самостоятельно даже повернуться на бок не могу.

— Дыхательная гимнастика, для начала. Ты делаешь ее без моего напоминания?

— Редко, — честно ответил Медведев, — потому что не ощущаю, какой от нее прок.

— Потому и не ощущаешь, что практически не делаешь ее. Я точно могу сказать, что тошнота давно бы прошла и сон бы наладился, если бы… Сплошное «бы»! Все, Вадим, — решила Света, — хватит бездельничать и жалеть себя, пора заняться делом.

Медведеву всегда чувствовал себя неуютно, когда Светлана называла его полным именем. В такие моменты ему казалось, что на любимое лицо снова опускается тень отчужденности, а строгий голос возвращал в те времена, когда они обращались друг к другу едва ли не по имени-отчеству.

Света сдержала обещание. Упражнения, которые девушка придумала для Вадима, были совсем не сложными, но, вопреки скепсису Медведева, недоумевавшего, какой эффект может дать похожее на игру переплетение пальцев разными способами, он вдруг почувствовал прилив сил.

Как-то утром Светлана принесла с собой небольшой, но, судя по виду, довольно тяжелый пакет. Ничего не сказав, она убрала его в тумбочку, и к тому моменту, как были проделаны все необходимые утренние процедуры, Вадим уже успел забыть о нем и был поражен, когда после врачебного обхода Света достала из пакета гантели: «Для начала достаточно килограммовых, а потом я украду для тебя из спортзала пудовую гирю».

Сперва Медведеву было очень тяжело делать даже самые простые упражнения, однако Светлана настойчиво день за днем доставала гантели и уговорами, а порой и угрозами позвать Оксану заставляла его заниматься, не слушая никаких жалоб и возражений. Вадим иной раз выходил из себя, говорил Свете, что не подозревал, что у нее такая мстительная натура, что она садистка и мучительница, что ей нравится терзать его, но через две недели неожиданно заявил, что ему нужны гантели потяжелее.

Через день Светлана принесла двухкилограммовые гантели.

— Ты сама такую тяжесть тащила? — всполошился Медведев, когда ощутил их вес.

— Что я, не женщина, что ли? — Света насмешливо глянула на Вадима.

— Светлашенька, прости, я свинский эгоист, я не подумал, как ты с ними справишься. Когда я поправлюсь, я не позволю тебе поднять ничего, тяжелее косметички! — он в отчаянии взял любимую за руку.

— Димка, — ласково улыбнулась Света, — я пронесла их всего лишь от дверей в отделение, до этого сумка была в руках Сергея Томского. Это он раздобыл такие гантели, у нас в спортзале легче пяти килограммов ничего нет.

— А у него-то такие откуда? У сына взял?

— Нет, это Ирин брат свои отдал. Максим сказал, что при необходимости вес всегда можно увеличить, сменив груз, у него есть полный комплект.

— Максим? — не сразу сообразил Медведев. — Это который в милиции работает?

— Он самый. Насколько я поняла, они с Сергеем большие друзья.

Вадим что-то промычал в ответ, все его внимание в это время было сосредоточено на гантелях и на собственных ощущениях. В первый момент он, решив, что поторопился и не справится с такой нагрузкой, подумал: «Вот будет здорово, если я такую железяку уроню себе на брюхо!» Затем дело пошло легче, мышцы будто истосковались по полноценной нагрузке и заработали безукоризненно.