— Значит, это все неправда?

— Подойди к Илье и скажи ему, чтобы он с тобой арифметикой позанимался. Он поймет, о чем речь.

— Причем тут арифметика? — искренне удивился Сашка.

— Я тебе что, два раза повторять должен?! — взорвался Вадим. — Закрой дверь с той стороны! Чтоб я тебя больше не видел и не слышал! Не попадайся мне на глаза хотя бы до завтрашнего дня, а то я за себя не ручаюсь!

Меньшиков пулей вылетел за дверь.

«Достали!» – с отчаянием подумал Медведев. До конца дня оставалось еще целых три часа, нужно было как-то их пережить. Выключив мобильный телефон, за что можно было схлопотать строгий выговор, он вышел из кабинета, спустился вниз по лестнице, но пошел не к выходу, а в противоположный конец коридора. Настороженно оглянулся по сторонам. Никого не заметив, вылез в окно и пошел прятаться ото всех где-нибудь на задворках бывшего завода.

Служба спасения последние несколько лет располагалась на территории завода какого-то машиностроения. С момента постройки в середине тридцатых годов завод выпускал утюги, электроплитки, электрочайники, примитивные стиральные машины и велосипеды. В постперестроечную эпоху эта продукция не выдержала наплыва дешевого импорта, и завод очень быстро прекратил свое существование. Спасателям достались неприличных размеров свалка, от которой все эти годы безуспешно пытались избавиться, несколько полуразрушенных цехов, два ангара в более или менее сносном состоянии, нечто, похожее на гараж, и четырехэтажное здание заводоуправления с проваливающимися полами и стенами, изъеденными грибком. Городскими властями все это было отдано во временное пользование до постройки базы в Горелове, поэтому обустройством территории никто особо заниматься не стал.

Вадим, чертыхаясь, пробирался по солнцепеку среди проржавевших конструкций непонятного назначения. Вокруг не было ни души, но он уже начал жалеть, что забрался в эти металлические дебри. «Типичная «Зона», как у Стругацких. Свалится что на голову, прибьет ведь на месте. Тело придется искать с собаками», — полезли в голову «веселые» мысли. Возвращаться тем же путем не хотелось, приходилось двигаться вперед. Наконец полоса препятствий закончилась, послышались чьи-то голоса.

Около полуразрушенного одноэтажного здания Медведев увидел буровую установку на базе «ЗИЛа» с полустершейся надписью«…геология» и двух незнакомых мужчин в спецовках рядом с ней. Вадим подошел поближе, надеясь, что выглядит не очень запаренным, и поинтересовался, чем они занимаются.

— А вот и абориген появился! — обрадовался один, на вид лет пятидесяти.

Пока Вадим решал, стоит ли обижаться на «аборигена», к нему подошел второй геолог, чуть помоложе, протянул руку и представился.

— Сергей Сокольский, а мой товарищ – Игорь Шестаков. Мы здесь экологическую съемку ведем.

— Вадим Медведев. А зачем это?

— Так положено. Перед началом любой стройки нужно собрать вагон документов об экологическом состоянии места строительства. Много чего понастроили в свое время, не обращая на это внимания, теперь не знают, как быть. Одна областная детская больница чего стоит, там не то что больные не выздоравливают, а здоровые болеть начинают – ее на месте бывшей свалки гальванических отходов металлургического комбината построили. Здесь тоже не лучше. — Сокольский неодобрительно показал головой. — Знали бы вы, спасатели, среди какой гадости сидите. Вас самих спасать отсюда пора. Непосредственно в этом цехе было гальваническое производство и, похоже, все сливалось прямо на землю. Мы проверили грунт портативным анализатором, он, конечно, очень приблизительные данные выдает, но его аж зашкалило, столько здесь кадмия, хрома и никеля.

— Если не вся таблица Менделеева, то половина ее точно есть, — вступил в разговор второй геолог. — Мы еще на анализаторе не видим цианиды, а эта пакость здесь обязательно должна быть. Вот возьмем пробы с разной глубины, отдадим в лабораторию, получим полный анализ – качественный и количественный, то есть что тут и сколько.

— А дальше что? — спросил Вадим.

— Скорее всего, тут только один выход – снимать зараженный грунт и захоранивать. Вопрос будет только в том, я думаю, на какую глубину вся эта химия проникла. А вы дышите всей этой дрянью уже сколько времени.

— Так здесь ведь никого не бывает, мы отсюда метрах в ста сидим, где бывшее заводоуправление.

— Эти сто метров ничего не значат. Пусть не под ногами у вас эти залежи, но по такой жаре, смотри, все в пыль высохло. Ее не на сто метров, а на несколько километров малейший ветерок разнесет. Не говорю уже о том, что тут после хорошего дождя творится.

— Была прошедшей весной во дворе лужа ярко-зеленого цвета, — припомнил Вадим, — все решили, что краску кто-то разлил. Многие ходили, любовались на нее, но никто этому особого значения не придал.

— Не краска это была, а никель или хром отсюда с талой водой вынесло.

— Да, жалко, что тогда об этом никто не подумал, — раздался голос Николая Кронидовича. Он вышел из-за машины и услышал конец разговора. — К сожалению, нет у нас таких специалистов. Вы бы к нам работать пошли? — спросил у геологов.

— Тут, скорее, не геологи нужны, а химики или экологи. — уклонившись от прямого ответа, сказал Сергей. — Любого химика спросите, какой металл в растворе зеленый цвет дает, сразу скажет.

— Надолго у вас эта съемка? Может, надумаете к нам? Как начальник отряда предлагаю вам работать в нашей службе, подумайте, у нас большие перспективы.

— Неожиданное предложение, Николай Кронидович, — оказывается, Сергей знал Черепанова. — Подумать можно.

— Не можно, а нужно, — начальник улыбнулся, что с ним бывало довольно редко, и повернулся к Вадиму. — Ты сейчас чем занят? Пойдем, поговорить нужно. Я не мог тебе дозвониться на мобильный, выключенный где-нибудь валяется, наверное.