— Это наши домашние, — объяснила Ирина, — тут пересортица получилась. У меня отец на каждый ствол несколько сортов прививает. Я, не глядя, набрала в погребе разных. Мытые, можно прямо в рот.

— Спасибо, Ира! — Сергей благодарно сжал ее руку, которую хотел было поцеловать, но не рискнул. — Такой аромат может быть только от домашних, таких нигде не купишь.

— Вот и ешьте на здоровье, я еще привезу…

Возникла неловкая пауза. Яблочная тема была исчерпана, а новая не находилась, по телефону им почему-то было проще общаться. Теперь уже Ирина немного смущенно посмотрела на Сергея и неожиданно мягким, каким-то домашним голосом спросила:

— Сережа, а как спина у тебя? Болит?

У Томского все сладко заныло внутри от этих слов и от того, как они были сказаны.

— Почти нет, только если резко пошевелиться, — он мотнул головой, — ерунда, не беспокойся.

— А я беспокоюсь, — тем же голосом произнесла Ирина и хотела еще что-то добавить, но в дверь постучали и в палату вошел светловолосый мальчишка.

— Здравствуйте, — громко поздоровался он и в нерешительности застыл на пороге, решив, что отец разговаривает с врачом.

— Здравствуй, — ответила Ирина.

— Привет, — отозвался Томский. — Иди сюда поближе, чего затормозил?

— Никаких вопросов задавать не буду, и так все ясно. — Ирине сразу бросилось в глаза сходство отца и сына.

Сергей кивнул:

— Честь имею представить: мой наследник – Томский Алексей Сергеевич. — Он притянул к себе Алешку, настороженно разглядывавшего Ирину. — А это – Ирина Владиславовна Устюгова, без ее помощи во мне сейчас были бы дырки размером с кулак.

— Правда?! — Алешка пораженно распахнул глаза.

— Твой папа преувеличивает и размер возможных дырок, и эффективность моей помощи.

Лешка хихикнул в ответ:

— Он это любит делать, особенно в воспитательных целях.

Сергей театрально вздохнул:

— Что за молодежь пошла? Никакого почтения к старшим!

— Это точно, — в тон ему сказала Ирина.

Они остались в палате, разговаривали, ели яблоки; Сергей расспрашивал Ирину о ее работе, Лешку – о делах в школе и дома. Томский давно не чувствовал себя таким счастливым, как в эти минуты. Кто-то из соседей заглянул внутрь, но, увидев гостей Сергея, решил не мешать им и снова ушел смотреть телевизор. В семь часов больных позвали на ужин, а посетителям предложили попрощаться с теми, к кому они пришли. Ирина пообещала отвезти Алешку домой на машине, и они ушли вместе.

После ужина все отдали должное яблокам из Ирининого сада. Сосед, который видел ее, поинтересовался:

— Жена приезжала?

— Нет, это с работы, — Томский не стал вдаваться в подробности.

— Какая девушка симпатичная! Познакомь, когда она в следующий раз приедет.

— Она замужем, — не зная зачем, солгал Сергей.

— Эх, все хорошие девушки почему-то замужем, — с нескрываемым сожалением вздохнул сосед.

Томскому было неудобно расспрашивать Ирину, но он дотошно осведомлялся о ней у ребят, навещавших его, и Светлану, вмиг подружившуюся с Устюговой. Именно от Светы Сергей узнал, что Ирина пять лет назад развелась с мужем и живет сейчас одна, что детей у Иры нет, что у нее есть два старших брата, родители и бабушка, которой в следующем году исполнится девяносто лет. От Ильи он узнал, что Ирина защитила диссертацию, что она работает в Горном институте, а Сережа Шестаков и Саша Суворов ее дипломники. Денис пожаловался Сергею, что Ирина придирается к нему едва ли не больше, чем к Медведеву, который уже сто раз пожалел, что ему пришла в голову идея пригласить Устюгову обучать их технике безопасности. «У нее два любимчика: Антон с его вечными блокнотами и, ты не поверишь, — Шурик! — Денис высоко поднял брови в недоумении. — Его и Света привечает, а Ирина доверила ему прочитать лекцию по современным средствам пожаротушения. Парень чуть не лопнул от гордости, а занудством превзошел Антона и Петровича, вместе взятых. Командир наш совсем от этого озверел, гоняет Шурика так, что тот уже на стенку полез в буквальном смысле слова – Димыч вспомнил, что обещал когда-то учить его скалолазанию, вот и взялся за бедолагу».

Сергею стало понятно, отчего у Меньшикова такие ободранные в кровь пальцы, кое-где залепленные пластырем. Сам Сашка ничего не сказал по поводу своих ссадин, зато очень долго расхваливал Ирину, превознося ее ум и эрудицию.

Томский внимательно слушал ребят и в его представлении складывался чудесный образ, не имевший себе аналогов. Ирина казалась ему совершенно не похожей на всех остальных женщин, в ней смешались настолько противоположные черты, что было странно, как они могут совмещаться в одном человеке. Сергей запомнил ее в Рябиновке похожей на мальчика, в кроссовках, джинсах и ветровке, а сегодня к нему приехала изящная хрупкая женщина с красиво уложенными волосами, умело нанесенной косметикой, взгляд, голос, походка – все было иным, но, в то же время, мгновенно узнаваемым.

Сергей вспомнил, как Алешка, сначала настороженно разглядывавший Ирину, через пять минут уже восхищенно смотрел на нее и не испытывал, в отличие от отца, ни малейшего стеснения. Вообще-то, Томский каждый раз, думая об Ирине, сомневался, сможет ли разговаривать с ней так, чтобы она не сочла его… Кем именно, он не знал, но опасался, что ему будет нечего ей сказать, а Ирине не захочется его слушать. Но стоило только услышать ее голос в трубке или, как сегодня, увидеть – через миг он забывал о своих сомнениях и начинал чувствовать себя удивительно легко.

Так же легко чувствовал себя рядом с Ириной Алешка. Она расспрашивала его о школе, о бабушке, об отце, а он беззаботно рассказывал ей обо всем. Томские жили совсем в другом конце города, но по Окружной дороге Ирина довезла мальчика до дома очень быстро.

— Позвони отцу и скажи, что я доставила тебя в целости и сохранности. — Ирина остановила машину у самого подъезда.

— Сейчас позвоню, — кивнул головой Лешка и неожиданно пригласил ее: — Пойдемте к нам в гости.

— Спасибо, как-нибудь в другой раз, — отказалась Ирина.