Говорил Сталин не очень долго, но смысл его выступления сводился к следующему:

– Нам сегодня показали танковый бой нового типа, вот так надо бить немецкие танки, и путь, по которому должна двигаться наша танковая промышленность. К сожалению, не все ее руководители поняли, что попало в их руки. За три прошедших месяца лишь один завод, на собственные средства, попытался использовать предоставленные преимущества. Там коммунисты ответственно и творчески подошли к вопросу. А остальные попытались использовать эти данные в личных целях. Благодаря товарищам Жданову, Жукову, Танкисту, Гудкову, Куприну и еще группе товарищей с ленинградских предприятий, удалось создать концептуально новую машину, превосходящую все немецкие, советские и иностранные танки. Задача наркомата: в кратчайшие сроки доработать ее и запустить в массовое производство единый танк Т-54-55. Особое внимание обратить на приборы управления и связи. Запуск новой модели проводить, не снижая выпуска старых моделей танков, это не касается Вас, товарищ Зальцман, ваша задача - максимально быстро эвакуировать завод, и развернуть производство на новом месте. Заводу 206 наладить выпуск новых торсионов для основного танка и через две недели доложить.

'Значит, будем возвращаться к старой колее!' - подумал Сергей. На деле так не произошло. Забегая вперед: Ленинград выпускал машины в КВ-шной колее, а Сталинград и Нижний Тагил использовал ширину Т-34. Ленинград выпускал полностью литую башню, а Нижний Тагил и Сталинград - сварную. И два года 750-сильные двигатели шли только с Кировского завода, на остальных машинах стояли 520 сильные двигатели. Разницы в конструкциях было много, каждый завод выпускал свою машину под общим названием. Плюс новые модификации рождались как плодовые мушки. Кто-то найдет технологическую новинку, и сразу кидался воспроизводить ее в металле. Система премий за освоение новой продукции подталкивала к этому.

Для самого Сергея совещание закончилось назначением на должность замнаркома по новым разработкам.

– Нам известно, что у Вас высшее инженерное и высшее военное образование, товарищ Танкист. Плюс вы знакомы со всем спектром технологий и требованиям к бронетанковой технике. Мы считаем, что в этой должности вы принесете больше пользы стране.

– Товарищ Сталин, положение на фронтах нестабильное, а вновь сформированную бригаду маневренных войск разукомплектовали. Техника есть, а людей забрали.

Сталин отметил что-то в iPade и посмотрел на Жукова.

– Мы сегодня же решим этот вопрос.
– ответил Жуков.

В коридоре Большого дворца Сергей еще раз встретился со Сталиным. Его остановили и попросили подождать. У Сталина был единственный вопрос:

– Я знаю, что этот прибор ваш, но, я еще не закончил знакомиться с некоторыми документами и книгами. Вы разрешите мне вернуть его вам позже?

Сергей пожал плечами.

– Есть маленькая просьба.

Было видно, что слово просьба у Сталина вызывает раздражение.

– Не показывайте его в присутствии иностранных дипломатов.

Сталин усмехнулся и покачал головой.

– Это я могу Вам обещать. Устроитесь в Москве, и я Вас вызову, товарищ Танкист. Есть несколько вопросов по тому, что Вы рассказали товарищу Куприну. И необходимо поприсутствовать на переговорах с делегациями США и Англии. Они прибывают на следующей неделе.

В общем, на все про все у него неделя. Не густо! Жуков ожидал его на выходе в машине.

– Товарищ генерал! Полковник Танкист, командир 1-й отдельной маневренной бригады НКВД.

– От НКВД мы тебя заберем. Воплей много, а толку никакого. Что произошло?

– Провели операцию в тылах у немцев в отрыве от линии фронта. Сорвали перегруппировку 20-го танкового полка немцев. Его разведка засекла на выгрузке. На отходе оказались неприкрытыми с воздуха, имели потери. Обвинили в нарушении режима секретности, изъяли всю советскую технику, а немецкую оставили, она стоит на кладбище возле завода. Техника и люди переданы в 28-й стрелковый полк 28-й танковой дивизии.

– Я, все равно, хотел забрать тебя с Северо-западного. События здесь назревают. Люди, люди, люди?

– А что, если укомплектовать бригаду курсантами военных училищ из Ленинграда и Москвы?

– С языка снял. Я хотел тебя в Академию Фрунзе направить, да, видно, не отдадут тебя промышленники. Поэтому так и поступим: курсанты ленинградского танкового училища заберут технику с завода. Базироваться бригада будет в Сенежах. Там казармы хорошие, танкопарк, а курсы перевели в Кыштым. Большой полигон, так что будет, где позабавиться. Будет моей 'пожарной командой'. А мотострелковые батальоны укомплектуем старшим курсом училища имени Верховного Совета.

Тут же в машине был написан приказ и передан адъютанту на исполнение и распространение. Все военные заведения и объекты Москвы и нескольких других областей были в подчинении командующего Центрального фронта.

– Так что, вопрос твой решен, полковник. Бывай!
– Сергей вылез из 'Хорьха' командующего и остался один на площади перед дворцом. Добрался до Кубинки уже ближе к утру. Сто раз останавливали патрули на улицах. Наконец, у Дорогомиловской заставы регулировщик остановил ему ЗиСок, который ехал в Можайск. За рулем была женщина в клетчатом платке, и с папиросой в зубах. Она материлась на каждой колдобине, кляла вся и всех, так как из-за налетов на Москву приходилось ехать практически без света. Вот в такой веселой компании он и добрался до полигона. На месте выяснилось, что заводчане уехали обратно почти в полном составе еще вечером. Гудков ночует где-то в городе, а здесь, кроме заводских испытателей и экипажа танка, никого не осталось. Все участники совещания решили, что Сергей у Жукова надолго и уехали на автобусе из Кремля раньше, чем он освободился. Почесав репку, и поев, начал реализовывать приказ Жукова. Танк загнали на платформу и выехали в сторону Солнечногорска, через Звенигород. Вроде и недалеко, но машину останавливали на каждом повороте, поэтому добирались 8 часов. На повороте в Сенежи высадили Алексея, которого отправили в Ленинград координировать отправку и погрузку техники бригады.