Приказ эвакуироваться в Челябинск Сергей попытался отменить, ведь он показал, что в условиях болотисто-лесистой местности тяжелые танки в состоянии бороться с немецкими колоннами. Но, требовалось действовать аккуратно и решительно, и, только, на хорошо подготовленных машинах. Плюс, необходимо срочно модернизировать танк КВ. Во-первых, установлена недостаточно мощная пушка, как по бронепробиваемости, так и по фугасному действию, недостаточно надежна применяемая гусеница, очень тяжелое управление, требуется новая коробка, пятиступенчатая, собранная в том же корпусе, с постоянным зацеплением шестеренок. Основной завод, как и был, остается Кировский. Требуется новая башня и новое орудие. Заявление товарища Зальцмана о невозможности установить ЗиС-6 не соответствуют действительности. В крайнем случае, возможен вариант установки этого орудия в варианте самоходного орудия. Это позволит сохранить производство танков в Ленинграде.

– А если немцы смогут, все-таки, замкнуть кольцо, как было в вашей истории?
– спросил Куприн.

– При условии того, что 'горло' имело ширину всего ничего, удержать его они не смогут. Тем более что, я надеюсь, командование в курсе тех событий, которые привели к такому положению. И, я надеюсь, что резервы из внутренней части страны уже выдвигаются в направлении Москвы и Ленинграда.

– Этого я не знаю, докладную по команде я подал, но результатов пока не имею.

– То есть, вы хотите сказать, что реакции на поданный Вами рапорт нет? А Сталин знает о том, что произошло под Белостоком?

– Такой информации у меня нет.

– Приехали! Тогда все, что мы делаем, напрасная трата времени и сил, проще принять командование полком, а эту рухлядь отправить подальше в тыл. С глаз долой, из сердца вон. Все равно, вот-вот закончится жидкость в коробке и масло во фрикционах. А без них он ездить не будет! А заказать их можно только за границей, в США. У нас такой химии еще нет.

Старший майор внимательно следил за Сергеем.

– Именно поэтому я и предлагаю вам, всем, переехать в более спокойное место, и там добиваться принятия ваших предложений по реорганизации работы наркомата танковой промышленности. Ведь, сами должны понимать, что без Вас этого никто не сделает.

– А что будет здесь? Опять блокада? Опять будем посылать в бой танкистов в 'Братской Могиле'? Насколько я знаю, приказ на производство танков Т-60 будет отдан на днях, и в августе его запустят в серию.

– А ты хочешь, чтобы по мановению палочки все поменялось?

– Хочу!

– Я свяжусь с Москвой, сегодня. А Вы - готовьтесь к эвакуации.

– Голому собраться, только подпоясаться.
– Сергей сел за стол, вытащил серый лист бумаги и написал:

'Начальнику УНКГБ по Ленинграду и

Ленинградской области старшему майору

госбезопасности Куприну П.Т.

Рапорт.

Я, полковник Танкист С.П., позывной 'Второй', выпускник Военной академии бронетанковых войск имени маршала Р.Я. Малиновского, отказываюсь выезжать в эвакуацию из города Ленинград. Прошу направить меня в Действующую Армию, согласно основной специальности.

17 июля 1941 г. Танкист С.П.'

И поставил под рапортом свою подпись.

– Товарищ старший майор! Завизируйте!

– Интересная у тебя ручка!

– Гелевая.

– Ты чем командовал?

– Полком, потом бригадой. Я ведь понимаю, что это твое личное приказание, а не решение Малышева, Сталина или Берии. Им, пока, не до меня. И ты хочешь скинуть это дело подальше, в тыл, пусть там разбираются. Так?

– Так. Ты, конечно, здорово помог фронту, но, рисковать больше мне не хочется. Случись что, с тобой или с танком, мне головы не сносить. А ответа нет.

Рапорт он не подписал! На следующий день не приехал, а по его прямому адъютант отвечал, что старший майор в частях, кто звонил, и что передать. 19-го июля из самого достоверного источника: газеты 'Правда', стало известно, что успех под Ленинградом обеспечен воодушевительным приказом первого маршала революции, и его личным примером. Маршал лично поднял батальон под Сольцами в атаку и получил легкое ранение плеча. О действиях против 41-го моторизованного корпуса отдельно 'Правда' не писала. Разгром 1-й и 6-й танковых дивизий не смог вдохновить ни одного корреспондента на Ленинградском фронте. А телефон старшего майора по-прежнему отвечал только голосом адъютанта. Двадцатого Кон показал телефонограмму из Москвы, где предписывалось к концу августа перейти на новую продукцию, сборочные чертежи которой и технологические карты будут доставлены нарочным из Москвы. Все встало на свои места: аблом'c получился, товарищ полковник!

В разговоре в постели с Ларисой выяснилась интереснейшая деталь: Лариса - технолог-нефтехимик! И училась здесь, в Ленинграде!

– Слушай, Лара! А ты можешь установить химический и процентный состав смеси, по имеющемуся образцу?

– Вообще, скорее всего, смогу, только в институт надо забежать.

– Так тут же рядом! Короче, надо выяснить, из чего сделана вот эта жидкость, все ее гидромеханические свойства, примеси и добавки. Ведь все равно Особый Отдел сейчас не работает!

Она сбегала в институт, вернулась с какими-то баночками, мензурками, заполнила их жидкостью для коробки, и исчезла, как раз на 18-е число, появлялась только поздно вечером, пахнущая какими-то химикалиями. Мылась, ела, и, все равно, успевала получить свое, и, лишь после этого, засыпала. Подскакивала в пять утра и убегала. Двадцать первого она принесла результат.

– Вот, это состав, а это подобная по гидромеханике смесь, но, без одного реципиента. Здесь какой-то сложный, очень сложный состав, присутствует фтор.