Единственным источником должны быть факты.

Впрочем, кое-что новое уже есть. Например, он узнал от Ламанова, что с моста рухнула не первая въехавшая на него пусковая установка, а последняя. Значит, остальные продолжили марш и успешно выполнили поставленную боевую задачу. Так ли это? Выяснить.

И еще одна странная деталь… Если колонна стартовой батареи двигалась в ту сторону, следовательно, упавшая пусковая установка должна была лежать плитой газоотражателя в эту сторону, то есть к этому берегу. Но сейчас, когда ее вытаскивали, все выглядело наоборот: установка была направлена не плитой, а хоботом к этому берегу. Логично предположить, что ее развернули, чтобы удобнее было вытаскивать. Допустим. Но ведь развернуть на сто восемьдесят многотонную глыбу на илистом дне не так-то просто. Тоже туманно.

Одним словом, как в песне поется: «Ой туманы мои, растуманы…» От этого вывода Хабалову сделалось и смешно и грустно.

— А туманы у вас бывают?

— Туманы? — шофер удивленно покосился. — Редко, и то по утрам. У нас ведь места ветреные. Свежий ветерок — и готово.

«Вот именно! — обрадованно подумал Хабалов. — Свежий ветерок, обязательно нужен свежий ветерок».

С очередного холма впереди открылась широкая пойменная долина с небольшим озерком посредине, наполненном рыжеватой водой, — здесь когда-то было русло Журавлихи, река делала петлю; потом образовалась старица. Теперь река вовсе обмелела и ушла далеко в сторону, к опушке синеватых осинников, оставив после себя ребристые дюны, заросшие осокой и тальником.

Отсюда, с холма, озерко напоминало ржавую пластинчатую подковку с солдатского сапога.

— Ну как, — спросил Хабалов, — рыба в нем не живет?

— Не живет. В прошлом году мальков запускали — все подохли. Говорят, вода в нем сероводородная. А почему — никто не знает.

На противоположном краю долины, на взгорке празднично и уютно белели шиферные крыши нескольких домиков военного городка. Впрочем, ничего такого военного издали не было заметно, городок напоминал какой-нибудь ведомственный дом отдыха или профилакторий.

У выездных решетчатых ворот, сваренных из арматурных прутьев, шофер коротко посигналил, поправил на голове пилотку и многозначительно сообщил:

— Сейчас Капитолина появится. Только бы куры не раскудахтались, а то мне тогда беда.

— А чего тебе бояться? — спросил Хабалов. — Ведь командир дивизиона наверняка знает про твоих кур?

— В том-то и дело, что нет, — вздохнул ефрейтор. — Так что я промеж двух огней оказываюсь. Как говорили древние греки: «между Сциллой и Харибдой».

— Похоже, — рассмеялся Хабалов.

В деревянном домике КПП приоткрылась плексигласовая форточка и резко захлопнулась. Прошла минута, из домика никто не появлялся.

Шофер виновато пожал плечами: «Ну вот видите, я же говорил!» — и дал долгий хриплый сигнал. По ту сторону ворот показалась высокая девушка в зеленом форменном платье. Обыкновенное, ничем не примечательное лицо. Очень аккуратный подтянутый сержант с муравьиной талией. На губах совсем свежая помада. Женщины есть женщины.

Она прошла боковой калиткой и направилась к машине. Шофер кинулся навстречу, держа в одной руке путевку, а в другой, спрятанной за спину, — букетик кандыка. Хабалов чуть приоткрыл дверцу — интересно было послушать.

— Чего сигналишь как оглашенный? — низким, грудным голосом спросила дежурная и сдвинула брови.

— Начальство везу. Торопимся. — Ефрейтор не дал ей начать очередную фразу, ловко поднес букетик цветов.

«Расторопный парень! — похвалил про себя Хабалов, закуривая сигарету. — А она очень уж необаятельная. К тому же эти резкие, угловатые движения, размашистый, вперевалку, широкий шаг. Поистине самое обидное — неженственное в женщине».

А букетик ее все-таки растрогал, растопил. Она улыбнулась, и, надо сказать, улыбка получилась очаровательная, будто незримым мягким и добрым светом озарившая на мгновение ее лицо. Но уже в следующую секунду она решительно отодвинула с дороги шофера и стала осматривать машину.

Хабалов благодушно потягивал сигарету, искоса наблюдая за действиями контролера. Его забавляли напускная суровость «сержантихи» и то, что она упрямо не желала его замечать.

— Опять грязи намотал по самый дифер! — распекала она шофера. — Где только тебя черти носили. Кругом асфальт, бетонка, булыжник, а его тянет в грязь. Не пущу в гарнизон!

— Но, товарищ сержант, вы ж поймите! Я ж по приказанию сворачивал с шоссе. Согласно приказанию товарища майора.

«Вот черти! — усмехнулся Хабалов. — Уж не для меня ли они разыгрывают эту комедию? Дескать, смотрите, любуйтесь, какие у нас строгости по части эксплуатации техники и внутренней службы. Ну если ефрейтор и в самом деле меня разыгрывает, то, пожалуй, стоит взять и сказать насчет кур. Как он будет реагировать?»

Только обойдя машину вокруг, дежурная распахнула дверцу и представилась: