— Ты должен сам для себя решить, — сказал Джим. Он предпочитал, чтобы Боб оставался в море. Он бы тогда подолгу не видел Боба, но ведь и Салли бы его не видела.

— Как насчет обеда?

Они отправились в итальянский ресторан и распили бутылку кьянти. Скоро его жизненный круг замкнется.

— Куда бы ты хотел пойти, — спросил Джим, когда они закончили.

— Все равно, туда, где можно напиться.

— Я тут знаю один бар.

По теплому вечернему Нью-Йорку они пошли в бар, куда приходили мужчины в поисках мужчин. Джиму было интересно увидеть реакцию Боба. Они сели за столик и заказали виски. В баре было достаточно женщин, чтобы случайный посетитель не догадался об уклоне этого заведения. Боб огляделся.

— Что-то не слишком много женщин, — сказал он наконец.

— Не слишком. Тебе нужна женщина?

Боб засмеялся.

— Эй, я ведь женатый человек, забыл что ли?

— Поэтому-то я тебя сюда и привел, чтобы не возникало искушений.

Они пили виски и разговаривали. Они снова были близки, как прежде, то есть говорил главным образом Боб, а Джим слушал и ждал. Боб рассказывал о жизни на море, а Джим украдкой наблюдал за комедией, разворачивавшейся в баре. Военный летчик протиснулся к стойке рядом с моряком, они разговаривали, прижавшись друг к другу ногами. Потом они поднялись и ушли: лица пылают, в глазах блеск. Молодость тянется к молодости, в отличие от стариков, страждущих, но уродливых. Они сначала подходят к одному парню, потом к другому, привычные к отказам, они всегда ищут тот редкий тип, который любит стариков или деньги.

— Как-то здесь голубовато, — вдруг сказал Боб, сделав движение в сторону зала.

— Нью-Йорк, что ты хочешь? — Джим был немного испуган. А что, если Боб запаникует? Не перестарался ли он?

— Да, наверное, это Нью-Йорк. Переполнен педиками, такое впечатление, что они теперь повсюду, даже на корабле. У нас как-то был капитан, тоже из этих, но ко мне-то он не совался, ему нравились нигеры. Видимо, этому подвержены все — и белые, и черные. Хочешь еще выпить? — Боб заказал виски.

Джим с облегчением выслушал это свидетельство терпимости Боба.

— Так у тебя есть знакомые женщины, — спросил наконец Боб. — Ну просто, чтобы поговорить. Салли меня убьет, если узнает, что я решился на что-то большое. Хочешь верь, хочешь нет, но я Салли всего раз изменил, настоящий рекорд. Так что я говорю, просто бы девушку, поболтать.

— Вообще-то есть, но они в это время уже все заняты.

— Да, поздновато. У меня, конечно, есть пара телефонов. Может, мне позвонить?

Джим подумал, что лучше не возражать Бобу.

— Поедем-ка ко мне в отель, — Боб встал. — Я позвоню оттуда.

Они заплатили по счету и вышли, сопровождаемые завистливыми взглядами. Они пересекли Таймс-сквер. Теплый безветренный вечер, сверкают огни рекламы, повсюду народ, настроение праздничное послевоенное. Отель Боба находился на одной из боковых улиц, они прошли прямо в номер. И там на Джима внезапно нахлынуло ощущение физической близости Боба. На полу была разбросана одежда, на двери в ванную висело влажное полотенце, постельное белье скомкано, а над резким запахом дезинфицирующих средств и пыли витал запах Боба, который пьянил Джима.

— Извини, у меня тарарам, — машинально сказал Боб, — аккуратностью я никогда не отличался. Салли меня за это убить готова.

Он подошел к телефону и сделал несколько звонков, бестолку. Наконец, Боб сдался и положил трубку, усмехнувшись сказал:

— Ну, видать сама судьба восстала против порока. Тогда не остается ничего другого, только напиться.

Он достал из чемодана бутылку виски и налил в два стакана.

— Вот так, — сказал он и залпом опрокинул свою порцию. Джим свою едва пригубил, ему нужна была ясная голова. В комнате освещенной резким светом электрической лампочки стало душновато. Они сняли с себя рубашки, тело Боба по-прежнему было мускулистым и сильным, кожа гладкой и белой, без веснушек, в отличие от большинства рыжеволосых. И тут Джим пустился с места в карьер.

— А ты помнишь хижину старого раба? — спросил он.

— На берегу реки? Конечно. Мы там неплохо проводили время. Пожалуй, там еще и пруд был, верно. Мы в нем купались, да?

Джим кивнул.

— А помнишь, как мы там были в последний раз?

— Нет, не помню.

Неужели он мог забыть? Невозможно.

— Да нет же, помнишь. Это было на выходных перед твоим отъездом на север, сразу после выпуска.

Боб кивнул.

— Да, что-то вспоминаю, — он нахмурился. — Мы тогда такие дураки были.

Конечно же, он не забыл. Теперь все вернется.

— Да, неглупые такие дураки.

Боб хмыкнул.

— Наверное, все мальчишки что-нибудь такое вытворяют, хотя и чудно, но слава Богу, больше со мной такого не случалось.

— Со мной тоже.

— Я просто думаю, что мы с тобой в душе были два маленьких гомика, — Боб ухмыльнулся.

— И ты что больше никогда этого ни с кем не делал?

— С другим парнем? Черт, конечно нет, а ты?

— И я — нет.

— Ну тогда давай еще выпьем.