Он остановился, чтобы отпить чаю. Затем он продолжал окрепшим голосом:

— Я пошел к Красному павильону, где я нашел мертвого Ли в кресле в гостиной, как и описала моя дочь. Было немного крови на столе и на полу, больше всего крови было на его платье. Я решил инсценировать самоубийство. Я отнес его тело в Красную комнату, положил на пол и вложил ему в руку кинжал. Затем я переложил его бумаги со стола гостиной в Красную комнату, закрыл дверь и вышел через веранду. Так как единственное окно в Красной комнате — с решеткой, я надеялся, что смерть академика будет расценена как самоубийство. Так и получилось. Заявление Королевы Цветов о ее отказе академику послужило ему подходящей причиной.

— Я полагаю, — заметил судья Ди, — что вы вставили ключ в замочную скважину после того, как вас вызвали для проведения расследования, и после того, как вы приказали взломать дверь?

— Именно так, господин. Я взял ключ с собой, так как знал, что, после того как тело обнаружат, я буду первым, кого известят. Управляющий пришел ко мне, он привел магистрата Ло, и мы вместе пошли в Красный павильон. После того, как дверь была взломана, магистрат и стражники направились прямо к убитому, как я и ожидал. Тут я быстро вставил ключ в замок.

— Подождите, — сказал судья Ди. Он с минуту подумал, подергивая усы. Затем он небрежно сказал:

— Чтобы сделать вашу версию безупречной, вы должны были забрать листок с последними записями академика.

— Почему, Ваша Честь? Это же несомненно, что развратник также желал обладать Осенней Луной!

— Нет, он думал не о Королеве Цветов, а о вашей дочери. Два круга изображали кольца из нефрита. Когда он нарисовал их, его осенило, что они напоминают полную осеннюю луну, поэтому он добавил три раза эти два слова.

Фенг быстро взглянул на судью.

— О небо! — воскликнул он. — Точно! Какой же я глупец, что не подумал об этом! — Смущенный, он добавил, — Я полагаю, что все это должно было всплыть только сейчас, и этот случай будет пересмотрен?

Судья Ди отпил чаю; он посмотрел на вьющиеся кусты олеандра. Две бабочки летали в солнечном свете. Тихий сад казался удаленным от шумной жизни Райского Острова. Повернувшись к хозяину дома, он сказал с холодной улыбкой:

— Ваша дочь — смелая и находчивая девушка, господин Фенг. Ее рассказ, который вы продолжили сейчас, кажется, решает дело академика. Я рад, что теперь знаю, как он получил эти царапины на руках, ибо раньше я чуть было не поверил на минуту, что в Красной комнате завелись злые духи. Но, однако, еще остаются необъясненными опухоли на шее. Ваша дочь не заметила их?

— Нет, господин. И я тоже. Может быть, это всего лишь пара воспаленных желез. Что же касается мер, которые вы намереваетесь принять в отношении меня и моей дочери, господин; собираетесь ли вы…

— Закон гласит, — судья Ди перебил его, — что женщина, убившая мужчину, который пытался изнасиловать ее, — свободна. Но против вас есть улики, господин Фенг, а это серьезное преступление. Перед тем, как принять решение относительно положения вещей, я хочу знать о тех давних сплетнях, о которых упоминала ваша дочь. Прав ли я, предполагая, что она имела в виду слух о том, что тридцать лет назад вы убили Тао Квэнга, отца Тао Пен-тэ, потому что он был вашим любовным соперником?

Фенг выпрямился на стуле. Он сказал степенно:

— Да, Ваша Честь. Нет необходимости говорить, что это — злобная клевета. Я не убивал Тао Квэнга, моего лучшего друга. Это правда, что в то время я был сильно влюблен в Королеву Цветов — куртизанку по имени Изумрудная Роса. Жениться на ней — было, действительно, моей сокровенной мечтой. Мне было двадцать пять в то время, я был только что назначен губернатором Острова. И мой друг Тао Квэнг, — тогда ему было двадцать девять, — тоже любил ее. Он был женат, но не очень удачно. Однако то, что мы оба были влюблены в Изумрудную Росу не влияло на нашу дружбу. Мы условились, что каждый будет делать все возможное, чтобы завоевать ее, но что отвергнутый не будет иметь злобы против другого. Она, однако, казалось, не торопилась выбрать и все время откладывала свое решение.

Он колебался, медленно почесывая подбородок. Очевидно, он колебался, как ему продолжать. Наконец, он сказал;

— Я думаю, мне лучше рассказать Вашей Чести всю историю. По правде сказать, мне следовало рассказать все тридцать лет назад. Но я был дурак, а когда понял — было уже поздно, — он глубоко вздохнул. — Кроме Тао Квэнга и меня был еще один претендент, его звали антиквар Вен Ян. Он пытался добиться ее расположения не потому, что он любил ее, а из-за своей глупой потребности в самоутверждении; он хотел доказать, что он ничуть не хуже любого другого светского человека, как я или Тао. Он подкупил одну из служанок Изумрудной Росы, чтобы та шпионила за ней, подозревая, что или я, или Тао уже стали ее тайными любовниками. Затем, как раз в то время, когда Тао и я решили настоять на том, чтобы девушка решила, кого она предпочитает, шпионка Вена сказала ему, что Изумрудная Роса беременна. Вен Ян тотчас же пришел к Тао с этой информацией и намекнул ему, что я — ее тайный любовник и что Изумрудная Роса и я надуваем его. Тао ворвался в мой дом. Но он был умным и справедливым человеком, поэтому мне потребовалось немного времени, чтобы убедить его, что у меня с ней нет никаких интимных отношений. Затем мы обсудили, что мы должны делать. Я хотел пойти к ней с Тао и сказать ей, что мы больше не будем ее беспокоить, так как мы обнаружили, что она любит другого мужчину; а также сказать, что ей лучше признаться и открыть, кто это третье лицо, потому что мы останемся ее друзьями, а окажись она в каком-нибудь затруднении — мы будем готовы помочь ей.

Тао не согласился. Он подозревал, что Изумрудная Роса намеренно внушила нам, что она колеблется, кого из нас выбрать, чтобы вытянуть из нас побольше денег. Я сказал Тао, что это не в ее характере, но он не слушал и выбежал. После того как он ушел, я обдумал ситуацию и решил, что это моя обязанность — снова поговорить с Тао перед тем, как он совершит какую-нибудь глупость. По дороге к дому Тао я встретил Вена Яна. Он возбужденно сказал, что только что видел Тао и передал ему, что Изумрудная Роса встречается днем со своим тайным любовником в Красном павильоне. Он добавил, что Тао уже пошел туда выяснить, кто. этот мужчина. Боясь, что Тао близок к тому, чтобы попасться в одну из ловушек Вена, я бросился к Красному павильону, срезая путь через парк. Когда я вошел на веранду, я увидел затылок Тао; он сидел на стуле в гостиной. Я позвал его, но он не шевельнулся, и я вошел. Его грудь была в крови, кинжал торчал из горла. Он был мертв.